Муфтий Сирии Ахмад Бадруддин Хассун — последовательный сторонник правительства Асада. Он неоднократно бывал в России и один раз дал проповедь в главной чеченской мечети «Сердце Чечни». «Газета.Ru» расспросила религиозного деятеля, который пользуется авторитетом среди суннитов, о процессах, идущих в Сирии и на Ближнем Востоке в целом.
— Есть расхожее мнение, что гражданская война, которая идет в Сирии, — это межконфессиональный конфликт. Разделяете ли вы эту точку зрения?
— Пятый год уже идет эта война, и ее все время пытаются изобразить как войну межрелигиозную. Но это не так. Из тех мест, которые контролируют ИГИЛ (организация запрещена в России) или «Джебхат-ан-Нусра» (запрещенные в России террористические организации. — «Газета.Ru»), бегут почему-то все: и христиане, и сунниты, и алавиты. Они бегут туда, где стоит сирийская армия. Провинции Ракка и Идлиб — это регионы, где живут только сунниты, но почему-то эти самые сунниты оттуда убегают от «Джебхат-ан-Нусры», позиционирующей себя «защитницей суннитов».
Сирия — светское государство. Как подтверждение этому могу сказать, что 70 лет назад у нас был премьер-министр христианин. Пока мы единственная страна на Ближнем Востоке, где в школе дети изучают лишь только один религиозный предмет. В университете христиане и мусульмане учатся вместе. Чтобы попасть в правительство, не нужно обязательно быть представителем какой-то определенной конфессии. И я призываю российских журналистов более критически относиться к тому, что говорят и пишут их коллеги из западных СМИ.
Я видел, как некоторые российские СМИ, например спутниковые телеканалы, прямо передавали точку зрения западных журналистов, а она зачастую неверна.
— Как бы вы тогда охарактеризовали этот конфликт?
— Сейчас война идет между религиозным терроризмом и светским государством. Война в Сирии — это не межрелигиозная война и не война за свержение Асада. Эта война за разрушение Сирии как последнего светского государства Ближнего Востока. Все остальные страны давно уже стали государствами с ярко выраженным диктатом одной из религий. Даже в Ливане этот момент есть: страна очень четко разделена по религиозному признаку на несколько частей. Бывший президент — маронит, спикер парламента — шиит, и только такой баланс позволяет там поддерживать мир. В Иордании король — обязательно хашимит. В Саудовской Аравии правящая династия — это сунниты и обязательно — члены семьи Саудитов. В Ираке президент должен быть суннит, а премьер — шиит. В Турции президент должен быть только мусульманином.
Лишь Сирия пока еще остается страной, где и президент, и премьер могут быть христианами, могут быть шиитами, алавитами, суннитами или даже атеистами.
Нас хотят сейчас разделить на несколько квазигосударств по религиозному признаку. И такое совсем недавно было в истории человечества. В самом сердце светской Европы мы имеем православную Сербию, католическую Хорватию и мусульманскую Боснию на месте когда-то единой и многоконфессиональной Югославии.
— А почему же тогда началась эта война и почему противники правительства так сильны?
Когда представители Саудовской Аравии сказали, что РФ поддерживает шиитов против суннитов, Путин правильно ответил, что мы поддерживаем сирийцев в их борьбе против террористов, а не правительство этой страны, шиитов или кого-то еще.
— Сами вы алавит или суннит?
— Суннит, но это абсолютно неважно для меня в связи с текущими событиями в моей стране. Когда-то телевизионщики из Саудовской Аравии назвали меня «муфтием сирийских суннитов». Я им ответил, что я не муфтий сирийских суннитов, а муфтий всего сирийского народа. Среди моих прихожан — и мусульмане, и христиане, и даже те, кто ни в кого не верит. Это все мои люди. В самом начале конфликта министр обороны Сирии Дауд Раджиха, православный, был убит в результате теракта. Его вдова и дочки сейчас приходят ко мне и говорят «вы наш патриарх».
— В настоящее время вы одна из важнейших фигур в стане сторонников правительства Сирии. Вы не опасаетесь за свою жизнь?
— Я не знаю, в курсе вы или нет, но в ходе этой войны
террористы убили моего сына. Это было сделано только для того, чтобы я отказался от поддержки правительства. Моей семье неоднократно угрожали,
меня пытались шантажировать, а также предлагали очень серьезные деньги и недвижимость только за то, чтобы я уехал, например, в Турцию. Но я сейчас думаю не о себе, а о своем народе. Кстати, два года назад на нашей территории захватили двух православных священников, которые имели авторитет у сирийских христиан. Их вывезли в Турцию. Надо сейчас спросить турецкие власти, где эти люди. Почему вообще мир молчит по поводу этого? Ни католики, ни православные, ни другие христиане не интересуются судьбой этих священников.
— Как сейчас люди в Сирии относятся к российской военной операции против террористов?
— Я не видел раньше таких улыбок на лицах сирийцев, которые появились после начала российской операции. И после того, как она началась, ежедневно до 200 семей, ставших беженцами, возвращаются из Турции и Иордании. Западные СМИ почему-то не сообщают этого, а показывают потоки беженцев в Европу из нашей страны. Хотя далеко не все из них сирийцы.
Я лично полностью поддерживаю действия России, но считаю, что операция серьезно запоздала по времени.
— Почему вы считаете, что российское руководство поступило правильно, поддержав правительство Сирии в этой войне?
— Потому что Сирия стала единственной страной, где народ не позволил вот так взять и сломать светский характер устройства государства. Если бы мы сдались быстро, то буквально через месяц такие же события начались бы в Турции, и она бы распалась. А там недалеко и до России. В мире есть много желающих увидеть, чтобы то же самое, что происходит в Сирии, было и на российской территории.
— Что с вашей точки зрения надо сделать, чтобы наконец примирить на Ближнем Востоке людей разных конфессий?
Я думаю, что если бы Иисус или Мухаммед сейчас возникли бы заново, они пошли бы не в мечеть и не в церковь, а например, на стадион, куда ходит больше людей, и там проводили бы свои молитвы и беседы.
— А вы прощаете тех сирийцев, которые воевали за ИГИЛ или за другие исламистские группировки, но отказались от этого и сдались правительственным силам?
— Я каждую неделю просвещаю этому свои выступления и призываю их к этому шагу. Сотни таких сирийцев переходят на нашу сторону регулярно, и мы их прощаем. Путь на родину открыт для всех, ни у кого с этим нет проблем.
