Цивилизация
Родственники погибших пассажиров Boeing 737 рейса Москва – Пермь прибывали в город в течение дня. На машинах они добирались до Дома культуры, где для них работали психологи во главе с директором Центра экстренной психологической помощи МЧС РФ Юлией Шойгу и заместителем директора Центра имени Сербского Зурабом Кикелидзе. Близкие жертв приезжали с цветами. Внутри Дома культуры зажигали свечи.
В середине дня прилетевших спецрейсами родственников повезли на десяти автобусах на место катастрофы.
Правда, выделенный транспорт шел полупустым – желающих увидеть печальную панораму оказалось гораздо меньше, чем ожидали власти.
К разрушенной железнодорожной магистрали люди приближались молча и без слез. Милицейский кордон, охраняющий место ЧП от зевак и прессы, бесшумно пропустил родственников и снова сомкнулся.
Около часа дня по местному времени на одном из склонов ложбины, где разбился лайнер, прошла панихида. Родственники установили траурный знак, который после похорон и завершения следственных действий заменят обелиском в память о погибших. После церемонии у оцепления начали собираться пермяки – около 70 человек. Многие пришли с цветами и требовали, чтобы им разрешили возложить их не у мачты электроосвещения на обочине дороги, где они были вынуждены стоять, а непосредственно на месте трагедии. Милиционеры ссылались на строгий приказ прокуратуры не допускать на место никого, включая журналистов.
Но горожане знали, что к вечеру практически все обломки с места трагедии уже вывезли. На месте остались лишь несколько крупных фрагментов фюзеляжа и белые мешки с кусками самолета. К 19.00 по местному времени по железнодорожному полотну курсировали поезда, рабочие заканчивали ремонт линий электропередачи, а следователи покинули площадку.
Поэтому пермяки стали бунтовать и силой прорывать оцепление.
Через какое-то время милиция сдалась – сначала к памятному знаку пытались пропускать по пять человек из тех, у кого были цветы. Но в итоге к лощине сразу направились несколько десятков человек, и милиционеры ничего не смогли с этим сделать.
Днем на месте катастрофы работали следователи СКП и работники МЧС. Первыми шли криминалисты – они описывали картину происшедшего, делали снимки и собирали вещдоки. За ними следовали пожарные и спасатели: они собирали в мешки останки тел погибших и детали разбившегося самолета. По словам спасателя аэропорта Большое Савино, работники которого первыми прибыли на месте крушения и начали там работать, самолет разбился на мелкие фрагменты, так что не уцелели даже хвост и детали крыльев, как это обычно бывает при авиакатастрофах. Обнаружили лишь сильно искореженные двигатели и фрагменты фюзеляжа, сплющенные в тонкие листы при ударе о землю. Что касается тел погибших, то от них практически ничего не осталось.
Место катастрофы, по словам местных журналистов, было оцеплено в считанные часы. Вопреки первоначальным данным, радиус разлета обломков оказался невелик. Место падения было окружено почти тысячной группировкой сотрудников милиции и военнослужащих, не считая сотрудников ГИБДД, высыпавших на улицы Перми для организации проезда представителей следственных органов, родственников погибших и техники. Посмотреть на место падения удавалось лишь забравшись на ближайшие девяти- и двенадцатиэтажные дома.
Самолет упал в ложбину, по которой проходит железная дорога. Говорят, что эта ложбина искусственного происхождения. В годы Великой Отечественной войны ее выкопали и проложили по ее дну пути. Местные жители до сих пор не могут поверить, что при падении самолет не задел ни одного блочного дома, которые стоят на склонах лощины. «Как будто пилот выбрал место для падения, думая о людях», — говорят местные. Однако другие возражают, что все произошло случайно – «у пилота не было выбора, куда падать, к тому же в ту ночь была плохая видимость». Третьи думают, что пилот, возможно, хотел приземлить лайнер на старом аэродроме, но соглашаются, что это вряд ли было возможно — ночью его взлетная полоса не освещена.
