Захлебнувшаяся атака
После того как летом 1995 года чеченские боевики захватили больницу в Буденновске и разменяли ее освобождение на переговоры, между федеральными войсками и сепаратистами, номинально установилось перемирие. На практике, однако, это был не мир и не прекращение огня, а отказ от полномасштабных наступательных действий. Регулярные обстрелы, стычки, рейды и небольшие продвижения войск никуда не делись.
Но армия «Чеченской республики Ичкерия» не была армией в традиционном понимании этого слова — с единоначалием, генштабом, цепочкой командования, доктринами и профессиональным офицерским корпусом. Она была рыхлым конгломератом полевых командиров. С этим связана историческая загадка: ведь пропаганда нередко представляла чеченцев как первобытных «диких горцев», но сам Джохар Дудаев был советским генералом от авиации, а Аслан Масхадов — исламист и главный радикал — в прошлой жизни был офицером-артиллеристом, секретарем парткома, служил в Венгрии и уволился со службы в звании полковника. Однако воссоздать советскую систему командования, при всех ее недостатках, мятежники не смогли и, видимо, даже не пытались.
Поэтому по инициативе полевого командира Масхадова ичкерийцы предприняли серию дерзких атак, грубо нарушавших перемирие. В декабре 1995 года боевики чуть было не отбили у федеральной армии Гудермес, а 9 января 1996 года была предпринята крупная операция, вышедшая далеко за рамки ведущегося обмена ударами. Силы, примерно эквивалентные двум пехотным ротам, направились в соседний с Чечней Дагестан, двигаясь на автомобилях в составе мобильных групп. Целью атаки был пограничный город Кизляр, где находилась российская вертолетная база.
Поставленная задача вытекала из чеченской неформальной военной доктрины: уничтожить как можно больше вертолетов, захватить оружие и взять как можно больше пленных для торговли и переговоров. Эту задачу боевики с треском провалили: аэродромная охрана ждала нападавших и, несмотря на малую численность и отсутствие всякого ореола военной элиты, нападение отразила.
Ичкерийцы попытались перенести направление удара на военную часть № 3693, расположенную у городской окраины. Однако охранявшие ее бойцы внутренних войск заранее заняли удобные позиции и без предупреждения расстреляли первую приблизившуюся машину. Тогда, отчаявшись и ожидая скорого прибытия подкрепления к федеральным силам, боевики решили вернуться к доказавшей свою эффективность стратегии и заняли оборону в местной больнице.
Буденновска-2 не вышло
Полностью повторялся Буденновский сценарий. По улицам меж домов ходили боевики и набирали пленных — местных мирных жителей, женщин и детей. Около двух тысяч человек сгоняли в больницу в качестве заложников для будущих переговоров с московскими властями. Местная милиция местами успешно оказывала сопротивление, но в больнице почему-то оказалось всего три милиционера, причем вооружен был лишь один из них, а двое были стажерами. Сержант милиции Павел Ромащенко, имея лишь пистолет, застрелил одного боевика и попал по еще одному, но в результате был ранен. За это чеченцы милиционера долго пытали, после чего облили бензином и подожгли.
Заминировав больницу с захваченными заложниками, террористы заняли круговую оборону и начали переговоры с председателем Госсовета Дагестана Магомедали Магомедовым. У него они потребовали два «КАМАЗа» и десять автобусов для транспортировки заложников, — то есть людей намеревались увезти в Чечню.
Однако вечером в оперативный штаб федеральных сил, развернутый в отделении милиции, позвонил Михаил Барсуков, — директор ФСБ, верный ельцинец и выходец из телохранителей. Он потребовал, чтобы выход боевиков из города задержали минимум до утра 10 января, но главное — федеральные силы должны сопровождать террористов, либо уничтожить их на месте, но любой ценой не дать уйти.
Неизвестно, как именно шли переговоры дагестанцев с чеченскими террористами, но в итоге те согласились покинуть город на относительно умеренных условиях, взяв с собой лишь сотню заложников, которых обещали отпустить на границе. Ходили слухи, что сыграл фактор похожей северокавказской культуры — якобы ичкерийцы испугались провоцировать кровную месть со стороны дагестанских семей. Однако было бы странно, если бы неуловимых мстителей с ножами боевики боялись больше, чем Россию с ее авиацией, артиллерией и ФСБ, имевшей агентуру внутри Ичкерии.
Днем 10 января налетчики покинули город, оставив в нем несколько десятков убитых, но увозя примерно сотню человек. Изначально двигаться планировали по дороге на Хасавюрт, но, не доезжая до него, боевики потребовали изменить маршрут и повернуть на село Первомайское Хасавюртовского района, расположенное в полутора километрах от границы с Чечней.
Так бы налетчики и сбежали с заложниками, если бы у самой границы, близ моста через Терек или прямо на нем, колонну не атаковали ракетными снарядами вертолеты Ми-24. В некоторых сообщениях говорилось, что мост был уничтожен, но относительно мелкокалиберные НУРСы (неуправляемые реактивные снаряды) способны его лишь повредить. Так или иначе, после обстрела колонна развернулась и заняла Первомайское, попутно захватив в плен пару десятков новосибирских омоновцев на придорожном блокпосту.
Началась осада Первомайского, которое к середине января было принято решение штурмовать, невзирая на возможные потери среди заложников. Правда, на улице был густой туман и снегопад, а под ногами — непролазная холодная грязь, так что первые штурмы федеральных войск были отбиты.
Тогда, согласно воспоминаниям генерала Геннадия Трошева, российские войска прибегли к информационно-психологической операции. 17 января к селу подогнали артиллерию и распустили слухи, что из-за провалившихся штурмов ночью его сравняют с землей.
Трюк сработал, и ночью террористы приняли решение идти на прорыв. Увы, российская армия оказалась не готова к собственной хитрости: боевики атаковали блокирующие силы и, несмотря на понесенные потери, прорвались в Чечню. На их пути оказались лишь малые силы, и два солдата и четыре офицера, включая полковника Стицыну, — начальника разведки 58-й армии.
В Первомайском живыми удалось освободить 82 заложника, 13 погибли в ходе боевых действий или были казнены террористами. Считается, что за всю операцию погибли около 80 российских солдат и сотрудников МВД, хотя точных данных об этом нет.
Исход этого боя трудно оценить. С одной стороны, крупные силы боевиков прорвались из окружения, из которого они по военной логике не могли уйти никак. С другой стороны, заложников удалось освободить силовым путем, не идя ни на какие уступки, кроме мелких и тактических.
Видимо, этот сигнал ичкерийцами был считан, и больше подобных походов в стиле Буденновска они не предпринимали.
