Профессор психологии Эммануэле Кастано и ее аспирант Дэвид Корнер Кидд из нью-йоркской Новой школы социальных исследований опубликовали в последнем номере журнала Science статью, демонстрирующую, как беллетристика улучшает целый набор мыслительных способностей, а также развивает мыслительные процессы, важные для сложной сферы социальных взаимоотношений между людьми.
Как ни странно, психологи нечасто задаются вопросом, насколько в действительности чтение художественной литературы влияет на человеческий разум — возможно, потому, что уже с детства знают ответ, неконкретный и расплывчатый.
Именно поэтому нью-йоркская команда решила восполнить этот пробел.
Есть такой набор качеств разума, который по-английски называется Theory of Mind (ToM), а на русском языке называется по-разному – теория разума, теория намерений, модель психического состояния человека, просто модель психического и так далее. Несмотря на то что в этом термине присутствует слово «теория», это не то чтобы теория — скорее специфический набор социальных качеств нашего разума. Обладание этим набором означает прежде всего способность воспринимать переживания других людей как свои собственные и в то же время осознавать тот факт, что твое собственное психическое состояние не тождественно психическому состоянию другого человека.
В психологии разработаны давно проверенные методики распознавания у людей их состояния «модели психического», поэтому исследователи и решили воспользоваться именно этой методикой.
Возможно, российские психологи, приди им в голову мысль поставить такой эксперимент, выбрали бы другие отрывки для чтения, но результат, похоже, остался бы таким же, какой получили Кидд и Кастано.
По прочтении текста добровольца подвергали различным тестам по системе ToM, например показывали ему черно-белую фотографию глаз киноактера из какого-то фильма и просили описать его эмоциональное состояние. Остальные тесты были сложнее. Например, использовался недавно разработанный Йони-тест, который призван определять степень сопереживания испытуемого и того, насколько он правильно понимает переживания другого человека.
Все просто, утверждают Кидд и Кастано.
Чтение художественной литературы требует от человека сопереживания, стремления вместе с героем справиться с его проблемами — и не со своими, с чужими, которые для читателя быть чужими уже перестали. Именно это есть не что иное, как воспитание разума, подстегиваемое чтением беллетристики. Именно об этом, сами, может быть, не понимая того, нам твердили с детства наши родители.
