Ученые Университета Райса (Хьюстон, США) провели наиболее статистически надежное исследование генетических связей с целью определения возраста «митохондриальной Евы». Моделирование дало результат 200 тысяч лет, что в целом совпадает с предыдущими оценками — 140 тысяч лет.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3391983",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_3408596_i_1"
}
Работа ученых университета Райса основана на параллельном сравнении десяти генетических моделей человека, основанных на представлениях о том, как люди мигрировали и расселялись по Земле. Результаты этого исследования опубликованы в Theoretical Population Biology.
«Наши выводы подчеркивают важность учета случайного характера демографических процессов, — говорит один из авторов работы, профессор статистики Марек Киммел. — Классические детерминированные модели, в том числе и те, которые ранее применялись для определения возраста «митохондриальной Евы», не в полной мере учитывали эти процессы.
А исследование генетической изменчивости в целом очень интересует нас, так как оно имеет большое значение для медицины».
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3240980",
"incutNum": 2,
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"uid": "_uid_3408596_i_2"
}
Митохондрия — это крошечная органелла, имеющаяся во многих эукариотических (ядерных) клетках. Ее функция заключается в синтезе АТФ (аденозинтрифосфата), используемого в клетке в качестве основного источника химической энергии. Митохондрии часто называют «энергетическими заводами» каждой клетки эукариотных организмов, в том числе и у человека. В отличие от ядерной ДНК, которая содержит подавляющее большинство генов и в процессе полового размножения подвергается рекомбинации, так что потомки получают половину генов от отца, а вторую половину от матери, митохондрии и их ДНК ребенок получает только из материнской яйцеклетки. Митохондриальная ДНК не подвергается рекомбинации, изменения в ней могут происходить исключительно посредством редких случайных мутаций.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3364427",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_3408596_i_3"
}
То есть, проще говоря, для определения возраста «митохондриальной Евы» ученые должны преобразовать степень родства между случайными донорами крови в меру времени.
«Нужно перевести различия между последовательностями генов в то, как они развивались по времени, — заявил один из авторов работы, заместитель директора Института информатики Силезского технического университета в Гливице (Польша). — Как они развивались во времени зависит от модели эволюции, которую вы используете. Например, что такое скорость генетической мутации и что такое равномерная во времени скорость изменения? Учитывается ли процесс генетического дрифта?
Ответы на эти и другие вопросы можно записать в виде коэффициентов, числовых констант, которые фиксируются в уравнении, решение которого и дает ответ — возраст «митохондриальной Евы».
У каждой модели эволюции есть свои собственные предположения, которые имеют количественные последствия, записываемые в математическом виде. Ситуацию усложняет то, что некоторые из таких предположений не подходят для описания человеческой популяции.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "2982147",
"incutNum": 4,
"repl": "<4>:{{incut4()}}",
"uid": "_uid_3408596_i_4"
}
Кшиштоф Сиран признал, что в последнее время генетические модели человека стали более сложными, так как теоретики пытались скорректировать их недействительными или очень сложными предположениями. Например, добавление процессов, учитывающих динамику прироста населения в начале миграции человека.
«Мы хотели посмотреть, насколько чувствительна модель «митохондриальной Евы» к разным оценкам, и обнаружили, что все модели дали сходную оценку, — говорит профессор Киммел. — И это очень отрадно».