Цивилизация
Во вторник в Верховном суде Северной Осетии начался процесс над единственным выжившим после трагедии в Беслане террористом Нурпашой Кулаевым. Кулаеву предъявлено обвинение по восьми статьям Уголовного кодекса, в том числе ему вменяется в вину бандитизм, терроризм, все пункты статьи «убийство» включая покушение на убийство и особую жестокость, захват заложников и незаконное лишение свободы, посягательство на жизнь сотрудников правоохранительных органов, незаконное хранение огнестрельного оружия и даже угон автомобиля. Вероятнее всего, обвинение потребует для террориста высшей меры наказания, автоматически заменяемой на пожизненное заключение. Правда, предсказать, когда завершится так давно ожидаемый на Кавказе судебный процесс, не берется никто.
До самого начала процесса строго засекречено было и место содержания Кулаева, и имя его адвоката.
Как неоднократно писала «Газета.Ru», кавказские адвокаты отказывались вести процесс бесланского террориста. В итоге адвокат все же был найден, им стал молодой юрист Альберт Плиев, назначенный защищать Кулаева республиканской коллегией адвокатов.
На первом же заседании выяснилось, что здание республиканского суда не в состоянии вместить всех желающих наблюдать за процессом. В зал допустили лишь тех родственников пострадавших в Беслане, кому именно на этот день были присланы повестки. Остальным родственникам пришлось ждать возле здания суда. Возмущенные происходящим жители Беслана достали фотографии своих погибших и пострадавших детей и на протяжении всего времени заседания не прекращали манифестации с требованиями отставки руководства Северной Осетии. «Мы хотим зайти в зал и разорвать этого Нурпаши на кусочки! Как это было сделано с нашими детьми!» — требовали родственники погибших. Вышедшие к толпе судебные приставы пообещали, что в свое время все пострадавшие будут вызваны и допрошены в соответствии с процессуальными нормами, поскольку без этого приговор вынесен быть не может.
Лишь после этого председатель суда Тамерлан Агузаров смог начать первое заседание суда. В самом начале процесса обвинение, представленное заместителем генпрокурора России Николаем Шепелем и старшим прокурором Управления Генеральной прокуратуры на Северном Кавказе Марией Семисыновой, уточнило степень владения Кулаевым русским языком и возраст его детей. Выяснилось, что у террориста, участвовавшего в захвате школы в Беслане, двое детей: двухлетний сын и годовалая дочь. После того как Кулаев подтвердил, что получил копию обвинительного заключения еще полтора месяца назад, 1 апреля, заседание началось, и слово было предоставлено представителям гособвинения. После этого представители Генпрокуратуры изложили суду свою версию событий в Беслане.
Начавший зачитывать обвинительный акт Николай Шепель сообщил, что, по версии следствия, Кулаев входил в банду, специально сформированную Масхадовым, Басаевым и Абу-Дзейтом для захвата бесланской школы.
По словам представителя Генпрокуратуры, план теракта был разработан Басаевым, Масхадовым, Хашиевым и Абу-Дзейтом, координация и непосредственное руководство операцией были поручены жителю Ингушетии Руслану Хучбарову, известному под прозвищем Расул. 31 августа 2004 года собравшейся в районе села Пседах Малгобекского района Ингушетии группе террористов Хучбаров сообщил о выбранной координаторами теракта цели. После этого «члены банды, в том числе Кулаев, используя огнестрельное оружие, 1 сентября 2004 года совершили убийство 17 граждан, находившихся в окрестностях школы № 1 и захваченных в качестве заложников», сказал Шепель.
3 сентября, по данным следствия, террористы взорвали в спортзале школы две самодельные бомбы, после чего открыли огонь по пытавшимся убежать заложникам. «В результате указанных преступных действий погибли 317 заложников из 1128 находившихся в школе», — заключил замгенпрокурора. В итоге судья объявил перерыв: следующее заседание состоится в четверг 19 мая.
Как сообщили «Газете.Ru» в пресс-центре Верховного суда Северной Осетии, все обвинительное заключение состоит из четырех томов, в среднем по триста страниц в каждом. По каждому из более семисот раненых суду предстоит заслушать медицинское заключение, поэтому ни один из экспертов не берется предсказать сроки завершения этого процесса.
