Цивилизация
Суд над 27-летним Максимом Брюнери начался в парижском суде присяжных. Он обвиняется в преднамеренном покушении на жизнь президента страны Жака Ширака. Брюнери стрелял из карабина в лимузин французского президента 14 июля 2002 года, во время национального праздника Франции — Дня взятия Бастилии. Покушение произошло во время проезда президентского кортежа по Елисейским Полям. Когда машина оказалась примерно в 20 метрах от Брюнери, стоявшего в толпе зрителей, он достал из гитарного футляра карабин и выстрелил по машине Ширака. К счастью, ему помешали точно прицелиться и быстро повалили на землю. Кроме того, охрана не позволила Брюнери покончить с собой, хотя он пытался использовать второй заряд именно для этого. Ни Ширак, ни зрители во время этого инцидента не пострадали.
Обвинение намерено доказать, что Брюнери, хотя и действовал в одиночку, на самом деле был орудием французских экстремистских организаций.
Установлено, что он состоял как минимум в двух – «Радикальном единстве», запрещенной вскоре после покушения на Ширака, и в «Национальной радикальной группе», праворадикальной организации, отколовшейся в 1999 году от «Национального фронта» главного националиста Франции Жан-Мари Ле Пена. Защита делает ставку на невменяемость своего клиента. Адвокаты Брюнери утверждают, что он страдает расстройством психики и что покушение на Ширака не было политически мотивировано.
Брюнери полностью признал свою вину уже в самом начале заседания. «Меня зовут Максим Брюнери. Я студент. Я не преуспел в жизни, но я хотел преуспеть в смерти. Я хотел совершить что-то скандальное, шокирующее, чтобы войти в историю», — заявил подсудимый. Он также признался, что надеется на относительно мягкий приговор. «Я надеюсь отсидеть положенный срок и выйти на свободу. Я хочу вести нормальную жизнь и заниматься более конструктивными вещами» — такое заявление Брюнери сделал, отвечая на вопрос обвинения о планах на будущее.
На самом деле перспективы Брюнери не самые радужные. Лучшим вариантом для него мог бы стать вердикт о принудительном лечении. Но такое развитие событий маловероятно. Дело в том, что комиссия медэкспертов постановила еще в июле 2002 года, что он, хоть и страдает отклонениями в психике, в целом здоров, а главное — был вменяем в момент совершения преступления. Такой подход пытается оспорить защита Брюнери.
По словам его адвоката Пьера Эндрю, Брюнери страдает психическим заболеванием, что отражено в истории его болезни. В 2002 году, например, он неоднократно обращался к психиатрам.
Эндрю также категорически не согласен с утверждениями о том, что, стреляя в Ширака, его клиент выполнял инструкции французских националистов. Брюнери утверждает, что состоял в «Радикальном единстве» и в «Национальной радикальной группе» с единственной целью – «спрятать свою индивидуальность в партийном членстве». По его словам, он считал себя безынтересным человеком и надеялся, что вступление в эти организации как-то поможет ему изменить эту самооценку.
Впрочем, у обвинения есть сильные контраргументы. Первый касается непреднамеренности и психической обусловленности действий Брюнери, о которых говорит защита. Прокуратура же предоставила доказательства, что киллер приобрел карабин с пулями 22-го калибра за неделю до парада на Елисейских Полях, что он практиковался в стрельбе, а за несколько дней до покушения закрыл свой банковский счет, чтобы купить подарки друзьям и родственникам. Наконец, установлено, что накануне покушения Брюнери оставил следующее сообщение на сайте британской праворадикальной группировки Combat 18: «Смотрите телевизор в воскресенье, я буду звездой, смерть сионистскому правительству! ХГ! (по мнению британских СМИ, «ХГ!» следует расшифровывать как «Хайль Гитлер!»).
Вердикт по делу Брюнери ожидается уже в эту пятницу.
Прогнозы специалистов неутешительны для него. Вероятнее всего, присяжные примут во внимание, что у подсудимого проблемы с психикой. Возможно, этот факт станет смягчающим обстоятельством. Однако, по общему мнению экспертов, неудавшемуся киллеру-националисту не избежать серьезного приговора. Вероятнее всего, ему придется провести всю оставшуюся жизнь за решеткой.
