«Оплатить наш долг человечеству»
Как маленькая Куба организовывала революции по всему миру
Партизаны в Латинской Америке, регулярные войска в Африке, за десять тысяч километров от родных берегов. Маленькая Куба действовала на мировой арене как сверхдержава — чтобы защитить себя и свою революцию. «Газета.Ru» в рамках проекта «Первый среди третьих: Фидель Кастро как лидер глобального Юга» вспоминает, как Остров свободы пытался удержаться на плаву в условиях блокады и постоянной военной угрозы с Севера.
На стрельбище Фидель попросил принести из багажника «мерседеса» его личный «Калашников» калибра 7.62 мм. Лег на землю, устроился поудобнее и открыл огонь. Судя по звукам, ему удалось поразить металлические мишени на расстоянии в триста метров. Так в своих воспоминаниях описывал один из визитов команданте в тренировочный лагерь Пунто-Серо-де-Гуанабо в 25 километрах к востоку от Гаваны его телохранитель Хуан Рейнальдо Санчес.
Здесь будущих революционеров учили обращаться с огнестрельным оружием, методам партизанской войны в городе и сельской местности и прочим хитростям мастерства.
Через этот тренировочный лагерь, занимающий площадь около 10 квадратных километров, прошли около 90 процентов лидеров латиноамериканских партизанских движений, уверяет автор книги «Тайная жизнь Фиделя Кастро». Именно в Латинской Америке кубинские революционеры намеревались «на горе всем буржуям» раздуть мировой пожар.
Партизаны, партизаны
В своих выступлениях Фидель часто отмечал, что кубинская революция в неоплатном долгу перед другими народами Латинской Америки и мира, которые ее поддержали.
«Интернационализм — одна из самых прекрасных сущностей марксизма-ленинизма и его идеалов солидарности и братства народов. Без интернационализма Кубинская революция не выжила бы. Быть интернационалистом — значит оплатить наш долг человечеству», — говорил Фидель в 1978 году.
Платить по долгам революционеры Острова свободы начали фактически сразу после прихода к власти в 1959 году.
Всего через полгода после свержения диктатора Батисты более 200 кубинцев отправились на соседний остров — в Доминиканскую Республику, чтобы спровоцировать восстание против автократа Рафаэля Леонидаса Трухильо. Потом революционеры попытались организовать свержение одиозного «Папы Дока» Франсуа Дювалье, бывший врач, пожизненный президент, организатор и вдохновитель массовых репрессий на Гаити. Обе экспедиции закончились провалом.
Но не только ненависть к диктаторам двигала кубинскими «бородачами». Фидель и его соратники четко следовали заветам В.И. Ленина, который утверждал, что «всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться».
Защищаться предстояло от «империи» Так Кастро называл США. После того как подготовленные ЦРУ наемники попытались высадиться в заливе Свиней, Фидель сотоварищи понял: США готовы использовать вооруженную силу, чтобы предотвратить расползание вируса революции по латиноамериканскому континенту.
При этом рассчитывать на безоговорочную помощь СССР в своем противостоянии с «империей» Куба не могла: во время Карибского кризиса две сверхдержавы договаривались напрямую, Москва приняла решение вывезти с острова ядерные ракеты, не проконсультировавшись с кубинскими товарищами. Но Фидель и его соратники не хотели играть роль пешек в большой игре сверхдержав. Поэтому они и взяли на вооружение пролетарский интернационализм (западные политики называли его «экспортом революции») не только из чисто романтических, идейных соображений, но и требований реальной политики.
«Газета.Ru»
«Путем совершения «революционных перемен» в близлежащих от Кубы странах руководство страны намеревалось создать для себя «периметр безопасности», способный оградить Остров свободы от эвентуальной агрессии со стороны США. Убийство Кеннеди, который дал Хрущеву устное обещание не нападать на Кубу, и последовавшая вскоре эскалация войны США во Вьетнаме многократно усилили эту стратегию», — отмечал известный российский латиноамериканист Борис Мартынов.
Соратник Фиделя по революционной борьбе Эрнесто Че Гевара сформулировал принципы будущей стратегии. Во многом он опирался на опыт кубинской революции, когда малочисленным отрядам повстанцев удалось расшатать диктаторский режим
Непрерывные удары по империализму
«В конце концов, мы должны помнить, что империализм, последняя стадия капитализма, — это мировая система, и для победы над ней необходима конфронтация мирового масштаба. Стратегическая цель нашей борьбы — уничтожение империализма… Для реализации этой общей цели нам придется решить и одну тактическую задачу: мы должны выманить противника из привычных ему условий, заставить его сражаться в такой местности, где привычный ему образ жизни разваливается от столкновения с суровой действительностью… Каким близким и сияющим стало бы будущее, если бы на планете возникло два, три, много Вьетнамов — пусть с их квотами смертей и безмерными трагедиями, но и с каждодневным героизмом, непрерывными ударами по империализму: ударами, заставляющими его распылять свои силы и мешающими укрываться от ненависти народов всего мира!»
Суть ее такова — небольшой мобильный отряд высокомотивированных партизан создает революционную ситуацию и свергает ненавистную народу власть, не дожидаясь, когда для этого сформируются некие объективные социально-политические условия. Очаг вооруженной борьбы действует как катализатор, партизаны привлекают на свою сторону крестьян и прочее население — и в итоге все перерастает в народную революцию. При этом сами партизаны высокомобильны, наносят удары по превосходящим силам противника и стремительно отступают, чтобы атаковать в другом месте.
Один из первых очагов революционной борьбы предполагалось разжечь в Аргентине. В 1963 году в сельву на границе с Боливией отправились несколько десятков прошедших военную подготовку аргентинцев и кубинцев во главе с известным журналистом Хорхе Масетти. Этот отряд должен был стать основой будущей «Партизанской народной армии».
Из искры не разгорелось пламя: одних партизан схватили жандармы, другие умерли от голода. Тело руководителя отряда, Хорхе Масетти, так и не нашли.
«Он растворился в сельве, в дожде, во времени. Где-то в неизвестном месте труп команданте Сегундо сжимает в руках ржавую винтовку», — писал потом его аргентинский коллега Родольфо Уолш.
Столь же трагическая судьба ждала и автора теории «партизанского очага» Эрнесто Че Гевару, который отправился в Боливию в ноябре 1966 года. Под его командованием был также весьма немногочисленный отряд — несколько десятков человек — ветераны кубинской революции, боливийцы, перуанцы.
База революции
Боливия, одна из самых бедных стран континента, была выбрана в качестве базы для накапливания сил и развертывания операций в Бразилии, Парагвае и Аргентине. Ее территория была слабо заселена, с большим количеством труднопроходимых мест, где могли бы укрыться партизаны. При этом — богатый животный мир и более-менее комфортные температуры (важный фактор при ведении партизанской войны).
Более половины населения — метисы, поэтому партизаны из других стран Латинской Америки не очень бы выделялись своим акцентом.
Че и его соратникам не удалось увлечь местных идеей континентальной революции.
«Их лица непроницаемы, как камень. Лишь в глубине глаз читается недоверие к тому, что им говорят… За жителями нужно охотиться, чтобы поговорить с ними, они точно зверьки», — писал «Героический партизан» в своем дневнике.
«Газета.Ru»
Записи в дневнике обрываются 7 октября 1967 года. На следующий день раненый Че попал в плен. Местонахождение отряда выдал спецслужбам один из местных крестьян.
Легендарного революционера убили по приказу США, которые боялись, что и в заключении живой Че будет служить фактором нестабильности.
Его тело на целые сутки выставили на всеобщее обозрение в прачечной деревенской больницы.
Историки считают, что смерть ближайшего соратника в Боливии была одной из причин, почему Фидель решился по крайней мере снизить накал противостояния с США на континенте. Но были и другие причины.
По Латинской Америке прокатилась волна военных переворотов — как ответ на «коммунистическое проникновение», при этом местных военных в их борьбе с партизанскими движениями активно поддерживали США. И что немаловажно — в СССР крайне неодобрительно относились к кубинской партизанщине. В Кремле опасались, что активность левых радикалов в зоне жизненных интересов США испортит и без того непростые отношения двух сверхдержав. Тем более что Фидель и его соратники не имели привычки испрашивать разрешения Москвы на организацию революций на «пылающем континенте».
Однако все это вовсе не значит, что Фидель сотоварищи отказался от поддержки национально-освободительных движений («экспорта революции») в других частях света.
Поле битвы — Африка
Куба начала активно поддерживать национально-освободительные движения в Африке еще в начале 60-х. Тот же Че Гевара вместе с двумя сотнями кубинцев тренировал партизан в Конго в 1965 году. Но внутриполитическая ситуация в этой стране вынудила его свернуть свою работу.
«Если бы понадобилось послать еще войска, мы бы сделали это. Но в то время не было перспективы, не было возможностей для развития революции…», — вспоминал Фидель Кастро в интервью журналисту Игнасио Рамоне.
Кубинские войска (и в большом количестве) высадятся на Черном континенте в середине 70-х — чтобы поддержать одну из повстанческих группировок в Анголе. Кубинцы задержатся в этой стране на несколько десятков лет, до окончания «холодной войны».
«Мы, кубинцы, помогли нашим ангольским братьям в первую очередь потому, что исходили из революционных принципов, потому, что мы интернационалисты. Во–вторых, мы это сделали потому, что наш народ является одновременно латиноамериканским и латиноафриканским. Миллионы африканцев были привезены на Кубу колонизаторами в качестве рабов. Часть крови кубинцев – это африканская кровь», — так в марте 1976 года Фидель объяснял почему Куба поддерживала африканских партизан, воюющих за независимость.
«Отпускники» с автоматами
К моменту, когда богатая нефтью и другими полезными ископаемыми Ангола обрела независимость от Португалии, в ней активно действовали три группировки, воевавшие с колонизаторами — Народное движение за освобождение Анголы (МПЛА), которое поддерживал СССР, Национальный фронт освобождения Анголы Холдена Роберто (ФИЛА) и Национальный союз за полную независимость Анголы (УНИТА) Жонаса Савимби, которых поддерживали Конго, Китай, Франция и США.
О том, что Ангола получит независимость, португальцы объявили в январе 1975, и случиться это должно было 11 ноября того же года. Противостоящие МПЛА группировки приняли решение к этому моменту отбить столицу — Луанду. На территорию страны вторглись и войска Южной Африки, чтобы поддержать Савимби. Лидер МПЛА Агостиньо Нето, знакомый с Че Геварой и Фиделем, обратился за помощью к кубинцам.
«Газета.Ru»
В Гаване решили немедленно послать в Анголу — за 10 тысяч километров от кубинских берегов — 480 специалистов с оружием чехословацкого производства, которые должны были организовать центры военной подготовки, а также бригаду врачей. Фидель пришел лично проводить экспедиционный корпус, отплывавший на судах торгового флота.
Кубинские добровольцы вступили в бой уже в сентябре 1975. Между тем юаровцы стремительными темпами приближались к столице.
Фидель принимает решение перебросить в Анголу кубинский спецназ, 650 человек. Начинается операция «Карлота» Так звали негритянку, которая в 1843 году в провинции Матансас на Кубе возглавила стихийное выступление рабов и погибла.
Перед спецназовцами была поставлена задача сдержать наступление противника на Луанду до прибытия подкреплений, отправленных по морю.
«Первая группа вылетела 7 ноября специальным рейсом «Кубана де авиасьон» на одном из ставших уже легендарными турбовинтовых самолетов «Бристоль-Британия», от которых во всем мире давно отказались. Его пассажиры — они хорошо помнят, что их было 82 человека, как и на «Гранме», — одетые по-летнему, без всяких знаков различия, с чемоданчиками и обычными паспортами, в которых были записаны их настоящие имена, выглядели здоровяками, загоревшими под карибским солнцем...»
В чемоданах «отпускники» (все они были добровольцами) везли не сувениры или пляжные принадлежности, а автоматическое оружие. В грузовом отсеке разместились 75-миллиметровые орудия и три 82-миллиметровых миномета.
Как писал Габриель Гарсия Маркес в своем очерке «Операция Карлота», на пассажирских судах, использовавшихся для переброски войск, под спальни был оборудован каждый клочок свободного места, в барах и коридорах были устроены импровизированные отхожие места. В некоторых случаях эти суда брали на борт в три раза больше тех 226 пассажиров, на которых они были рассчитаны. Это не считая оружия и взрывчатки.
По соображениям безопасности кубинская печать не публиковала сообщения об участии своих войск в ангольских событиях. И даже ближайшего союзника — СССР — Куба не проинформировала. Официально об участии кубинцев в боевых действиях в Анголе Фидель объявил на Первом съезде Коммунистической партии Кубы 22 декабря 1975 года.
К весне следующего года ситуацию удалось несколько стабилизировать. Но вооруженный конфликт в Анголе закончится спустя десятилетия: последний кубинский солдат покинет страну только в мае 1991 года.
И это была жестокая война.
«Товарищи из спецназа Министерства внутренних дел столкнулись с одним племенем, у членов которого зубы были заточены словно у акул. Если они тебя убивали, то съедали твое сердце и внутренности, чтобы, согласно их религии, твоя сила перешла к ним. Все это очень влияло на настрой товарищей…» — вспоминал позднее один из кубинских военачальников.
За 15 лет в Анголе отвоевали и трудились более 300 тысяч бойцов-интернационалистов и около 50 тысяч гражданских специалистов. Более 2 тысяч человек так и не вернулись на родину.
«Газета.Ru»
«Некоторые империалисты задаются вопросом, почему мы помогаем ангольцам, какой у нас там интерес. Они привыкли думать, что когда какая-либо страна делает что-то, то потому что ищет нефть, медь или алмазы. Нет! У нас нет никаких материальных интересов… Мы выполняем свой базовый интернациональный долг…» — говорил Фидель в 1975 году.
Спустя десятилетия он формулировал уже более лаконично: «...в то время все хотели нас разгромить, а мы в ответ — изменить то, что существовало. В этом и заключалась высшая правда».
Финал африканской эпопеи совпал по времени с окончанием «холодной войны». Уже в конце 80-х Советский Союз начал сокращать поставки нефти на остров, сократился и товарооборот. Распад СССР лишил Кубу ее главного союзника. Маленькая страна в Карибском море перешла в режим тотальной экономии. На Кубе наступил «особый период в мирное время».