«Лейтенант, я и есть Фидель Кастро»
Почему не стоит заниматься революцией во время карнавала
Этот яркий эпизод в политической биографии Фиделя Кастро мог стать и последним. Попытка разжечь огонь революции закончилась для многих его соратников трагически. Да и сам Фидель выжил тогда чудом. Но, как позднее говорил кубинский лидер, «штурм казарм Монкада был тем маленьким мотором, который помог запустить большой двигатель кубинской революции». В этом эпизоде впервые проявились его качества как лидера. И его готовность вступить в схватку с противником многократно сильнее. 26 июля 1953 года — это день, когда история маленького острова в Карибском море сделала крутой поворот.
Атака на рассвете
Нападение на казармы Монкада в Сантьяго-де-Куба — во втором по величине городе страны — Фидель Кастро запланировал на раннее утро воскресенья, 26 июля. В этот день в городе проходил карнавал, и расчет был на то, что многие обитатели казарм будут или же в увольнении, или же не столь рьяно тянуть службу. Впрочем, расчеты эти, как показала практика, оказались ошибочными. Именно из-за праздника охрана объекта была усилена. Но об этом заговорщики не знали.
«Газета.Ru»
Фидель понимал, что фактор неожиданности — его главное оружие при проведении операции против противника, как многократно превосходящего его отряд количественно, так и гораздо лучше вооруженного. Но главную ставку молодой гаванский адвокат, не имевший профессиональной военной подготовки, делал на то, что «из искры возгорится пламя» — вооруженная акция спровоцирует массовое, народное восстание. Тем более что горючего материала в стране было предостаточно.
Рай на земле и бордели
«Это самая восхитительная земля, которую когда–либо видели глаза человеческие!» — такую запись якобы сделал в своем дневнике Христофор Колумб, когда его каравеллы 27 октября 1492 года пристали к кубинскому берегу.
Спустя пять столетий Куба по-прежнему могла претендовать на звание рая на земле. Только райская жизнь здесь была уготована не для всех.
В конце 19 века остров получил независимость от испанской короны. И очень быстро превратился в де-факто колонию США.
Сахар веками был фактически единственной статьей кубинского экспорта (еще табак, впрочем). Когда во время Первой мировой на мировом рынке возник его дефицит, экономика острова получила мощный импульс. Но в 20-е годы цены обвалились, и отрасль вошла в глубокое пике. И тут пришел американский бизнес, который фактически полностью взял под контроль лучшие сахарные плантации, телеком, всю горнодобывающую промышленность.
Вслед за ним пришли американские туристы, — «повелительница удовольствий, роскошная и пышная богиня наслаждений» — так описывал Гавану один из издаваемых в США туристических журналов в 1956 году.
Тур на Кубу турист в Майами мог приобрести долларов за 50 (по нынешним ценам несколько сотен «зеленых»). Сюда входили билеты туда-обратно, проживание, питание и развлечения. Пляжный отдых или бордели — домов терпимости в одной Гаване насчитывалось более 200).
Развлечься можно было и в многочисленных гаванских казино. Поговаривают, что именно знаменитому гангстеру Мейеру Лански, бруклинскому «крестному отцу» (выходцу из Российской империи, кстати), принадлежало казино в отеле «Насьональ», самом большом на острове.
Идейные противники нынешнего кубинского режима любят ссылаться на статистику, мол, перед революцией Кастро кубинцы жили неплохо. Зарплаты по латиноамериканским меркам были высокие, Куба занимала третье место по ожидаемой продолжительности жизни, второе место по количеству авто и телефонов на душу населения, первое место по количеству телевизоров…
Действительно, в местных газетах 50-х годов можно найти рекламу кондиционеров, которые предлагалось ставить владельцам магазинчиков, чтоб привлечь больше клиентов, как никак — тропики.
Но де-факто существовали две Кубы — жители одной наслаждались благами современной цивилизации, жители другой — ютились в хижинах без электричества, с земляным полом.
Именно социальная поляризация стала тем питательным бульоном, который дал силы Фиделю Кастро вырасти в революционера, ниспровергателя устоев.
«Вышли мы все из народа, дети семьи трудовой»
Будущий мятежник вырос в весьма обеспеченной по местным меркам семье.
Отец его — крупный землевладелец, иммигрант из Испании, составивший себе состояние благодаря труду и упорству. Начинал он вообще сторожем на шахте Мать — простая крестьянка. Детство Фиделя прошло в отцовском поместье. Сразу же после прихода к власти Фидель Кастро издаст декрет о передаче народу земли и в первую очередь – отцовских плантаций.
«Наверное, больше всего на меня повлияло то, что народ, окружавший меня в детстве, был беден и обездолен. Помню неграмотных безработных, которые выстраивались в очередь вблизи плантаций, и никто не приносил им ни капли воды, ни завтрака, ни обеда; у них не было угла, где переночевать, ни средств передвижения. Не могу забыть тех мальчишек, ходивших босиком».
Как утверждают поклонники Фиделя, именно тогда в нем было заложено это донкихотство, стремление защищать слабого и угнетенного, чего бы это ни стоило, даже если очевидно, что придется воевать с силами, заведомо превосходящими твои собственные.
Гаванский университет, известный тем, что в нем очень хорошо готовили юристов, стал следующим идейным горнилом, где формировалось мировоззрение будущего лидера.
«Еще до моего знакомства с материалами марксизма–ленинизма я превратился в утопического коммуниста, такого человека, который не является частью какого–то социального или политического движения, но которому кажутся несправедливыми неравенство, нищета, непреодолимые противоречия между обществом и развитием».
В конце 40-х он часто выступает с обличительными, очень жесткими речами в адрес политиков во власти, которые не сдерживают своих предвыборных обещаний.
Но одними словами молодой адвокат Фидель Кастро не ограничивается.
Вместе со своим другом Фидель арендовал за 20 долларов в час небольшой самолетик и снимал на кинокамеру поместья, которые президент республики Карлос Прио Сокаррас приобретал в нарушение закона, на подставных лиц. Солдаты занимались строительными и садово–огородными работами на этих угодьях.
Президента страны он обвинил в незаконном приобретении имущества, нарушении основных положений трудового законодательства и извращении функций Вооруженных сил Кубы.
Но, как рассказывали его соратники, решительным толчком к переходу от обличений к вооруженному восстанию стал переворот, организованный Фульхенсио Батистой 10 марта 1952 года.
Золотой телефон диктатора
Родился Батиста в крестьянской семье, карьеру сделал в армии. В 1933 году возглавил так называемый «заговор сержантов» и посадил в кресло президента Рамона Грау, которого через несколько месяцев вынудил уйти в отставку. А в 1940 году по итогам выборов сам занял президентский пост. В конце 40-х жил во Флориде. Опять пытался вернуться в политику через выборы, но понял, что не наберет должного количества голосов, и решился на путч.
Батиста исповедовал языческую веру и в решающие для него моменты, особенно когда находился на вершине власти, обращался за советами к личному колдуну. У него был талисман–божок, принадлежавший в Средние века вождю одного из африканских племен.
Еще один яркий артефакт в его коллекции — телефонный аппарат, сделанный из драгоценных металлов, подарок от североамериканской корпорации «ITT», контролировавшей предоставление телефонных услуг на острове.
Ранним утром 10 марта 1952 года десятки студентов, среди которых был и Фидель, устремились к президентскому дворцу — они хотели потребовать от действующего президента принятия решительных мер.
Студенты были готовы защищать с оружием в руках законную власть, но президент Карлос Прио Сокаррас укрылся в мексиканском посольстве…. А остальные политики готовы были бороться с путчистами только на словах.
Как писал позднее один из соратников Кастро, переквалифицировавшийся в диссидента, Карлос Альберто Монтанер, «переворот Батисты … создал идеальные условия для роста революционного героя. Фидель пришел к выводу, что учреждения и должности больше не имеют значения. Важна дерзость».
Именно дерзкой можно назвать операцию по штурму казарм Монкада.
Буржуа с винтовкой
Целью для атаки были выбраны казармы Монкада — вторая по величине военная база на острове, где было расквартировано около полутысячи военных. Находится она в городе Сантьяго–де–Куба, в провинции Ориенте, где в лесистых горах Сьерра–Маэстра можно было укрыться после проведения операции. И самое главное — в этой провинции были сильны антибатистовские настроения. Народ там вообще жил боевой — в 19 веке именно в этом регионе начинались войны за независимость.
Костяк отряда, помимо Фиделя, составил его брат Рауль и их друзья Хесус Монтане и Абель Сантамария, которые работали в филиалах американских автомобильных концернов в Гаване.
«Многие выступали против воровства, растрат, безработицы, беззакония, несправедливости, однако считали, что вина лежит на плохих политиках… Многие верили, что, если с неба спустят архангела, самого что ни на есть опытного, и поставят его управлять Республикой, наступит эпоха честного правления… Они не могли понять, что с безработицей, бедностью, безземельем, всеми невзгодами архангелу не справиться…»
В конкретные планы Фидель никого из будущих участников операции на тот момент не посвящал. Даже брата своего Рауля.
Весь коллектив был разбит на группы не более 10 человек, и члены такой группы знали только своего командира и друг друга под псевдонимами.
За несколько месяцев удалось собрать около 1200 человек. Это были молодые парни в возрасте 20—24 лет, проживавшие в Гаване и ее пригородах.
Нечто похожее на боевую подготовку будущие революционеры проходили в гаванских стрелковых клубах. «Мы переодели некоторых наших товарищей в костюм буржуа, коммерсанта — кого угодно, в соответствии с его типом, стилем и навыками. Например, они специально записывались в охотничий клуб и приглашали нас поупражняться в стрельбе по тарелкам», — вспоминал позднее Фидель.
Сам лидер восстания получил опыт обращения с огнестрельным оружием еще в детстве — в поместье отца, расстреливая грифов на телеграфных столбах. А в конце 40-х Фидель фактически прошел курс молодого бойца — когда команда авантюристов планировала свергнуть диктатора Рафаэля Трухильо в Доминиканской Республике.
«Газета.Ru»
На покупку оружия нужны были деньги. Часть нужной суммы дала возлюбленная будущего «барбудо», известная светская львица Нати (Натидад) Ревуэльта, которая продала свои фамильные драгоценности и подарки мужа, известного кардиолога. Со своей официальной супругой Миртой Диас-Баларт Фидель к тому времени уже не общался. Другие несли свои сбережения.
В итоге было собрано около 20 тысяч песо, чтобы вооружить охотничьими ружьями, свободно продававшимися в магазине, чуть более 150 бойцов. Безоружные должны были присоединиться к отряду после того, как будет захвачено оружие в казарме.
«Русские, советские не имели к этому никакого отношения — никто; как никто не поставлял нам никакого оружия, не давал нам ни гроша. Потом в этом полушарии возникли революционные движения, располагавшие десятками миллионов долларов. Однажды я подсчитал, во сколько обошлись Монкада, «Гранма» и война в Сьерра-Маэстре, и, возможно, я не ошибусь, если в сумме все это даст 300 000 долларов. Так что можно записать еще этот пункт в нашу пользу и сказать, что мы совершили самую дешевую в мире революцию».
Помимо оружия, заговорщикам удалось раздобыть около 100 комплектов военной формы — для маскировки. Участники операции, незнакомые друг с другом до штурма, должны были опознавать друг друга по цивильной обуви.
Все на карнавал
Участники операции должны были постепенно собраться на ферме «Сибоней», недалеко от города. Штурм был намечен на 26 июля, на третий день ежегодного карнавала в провинции Ориенте. В этот день будут запускаться фейерверки, поэтому организаторы атаки надеялись, что жители города не будут обращать особого внимания на выстрелы.
Вечером 25 июля 1953 года на ферме собрались 165 участников штурма. Фидель посвятил участников операции в свои планы лишь за час до операции.
Всего было сформировано несколько штурмовых групп. 90 человек во главе с Фиделем должны были взять штурмом сами казармы со спящими, как предполагалось, солдатами. Передовой отряд должен был бесшумно разоружить часовых у ворот и пропустить внутрь основную массу нападавших на взятых напрокат автомобилях.
Другой группе было поручено захватить госпиталь, примыкавший к зданию казарм с тыла, чтобы потом прикрыть отход основной группы.
И третьей группе, действовавшей в Сантьяго, предстояло занять здание суда и вести огонь с его чердака по верхним этажам и крыше казармы, где были установлены пулеметы.
Другая часть заговорщиков должна была отправиться в Баяамо, к военной базе в двухстах километрах от Сантьяго. Они должны были повредить там железнодорожный мост, чтобы воспрепятствовать переброске подкреплений.
В случае успеха операции заговорщики, захватив на базе оружие, планировали призвать по радио народ к вооруженному восстанию против режима Батисты. А затем укрыться в горах Сьерра–Маэстра и продолжать борьбу.
«Мы знали, что, хотя группки людей не хватит для свержения режима, однако этого может быть достаточно для того, чтобы дать толчок к выходу громадной энергии народа, который, безусловно, был способен смести этот режим».
В 4:45 утра 16 авто с заговорщиками выдвинулись к казарме, в самый центр города. Фидель планировал,что вся операция займет не более 10 минут.
Но тут вмешался Его величество случай.
«Газета.Ru»
Головной автомобиль беспрепятственно подъехал к казарме, из него выскочили бойцы, чтобы нейтрализовать часовых и отобрать у них оружие.
«И тут вдруг я вижу на тротуаре слева, примерно в 20 метрах от своей машины, патруль из двух солдат с пулеметами «Томпсон». Они заметили, что на посту у въезда, на расстоянии приблизительно 60 метров от них, что-то происходит, и вроде как собирались открыть огонь», — вспоминал потом Фидель.
Мобильный патруль был выставлен по случаю праздника, как потом выяснилось.
Фидель направил на патрульных авто и вместе с товарищами выпрыгнул из салона. И в этот момент кто-то из его соратников выстрелил. В казарме завыла сирена, эффект внезапности, на что делали ставку нападавшие, был потерян.
«Больше, чем выстрелы, мне врезался в память оглушающий и горький для нас вой сигнала тревоги в казармах, который свел на нет наш план», — вспоминал потом Фидель.
Где-то через полчаса интенсивной перестрелки Фидель дал команду отходить. К тому времени связь между группами атакующих уже была утрачена.
Остатки отряда, раненые и деморализованные бойцы, вновь собрались на ферме «Сибоней». 19 человек ушли оттуда с Фиделем в горы.
Если в ходе боев за Монкаду погибло всего шестеро повстанцев, то в следующие несколько дней правительственные войска убили 55 человек. Попавшие в плен мятежники были подвергнуты жестоким пыткам.
«На некоторых трупах мундиры были вывернуты наизнанку. Когда их раздели, то стала видна вся жестокость, садизм, жертвой которых они стали <… > У большого числа трупов голова была раздроблена автоматной очередью, выпущенной в упор. У многих были изуродованы половые органы. У других были выбиты зубы. У троих были вырваны глаза. Не было ни одного, кто бы не был подвергнут страшным пыткам, прежде чем быть убитым», — свидетельствовал судмедэксперт.
Самого Фиделя поймали спустя шесть дней, когда он и двое оставшихся с ним товарищей прикорнули в крестьянском сарае с инструментами. Солдаты уже были готовы расстрелять беглецов на месте, но высокий чернокожий лейтенант приказал огонь не открывать.
Когда я увидел, как ведет себя этот мужчина, я сказал ему: «Лейтенант, я и есть Фидель Кастро». Он мне быстро ответил: «Никому это не говорите, никому». То есть и до этого момента он знал, кто я. Знал ли он, что я сделал? Мы зашли в дом к одному крестьянину, который жил недалеко от дороги, там был автобус, нас погрузили в него. Там уже были солдаты с другими пленными».
Лейтенанта звали Педро Сарриа. Лейтенант Сарриа потом еще несколько раз помог Фиделю избежать неминуемой гибели. И сдал его в гражданскую тюрьму, охраняемую полицейскими, а не армией. Когда он умер в 1972 году, Кастро лично шел во главе похоронной процессии.
И только в тюрьме Фидель узнал, что его брат жив. Хотя и в руках диктатора.
Сам себе защитник
Процесс над повстанцами начался 21 сентября 1953 года. Заключенных перевезли из тюрьмы Бониато в то самое здание суда в Сантьяго, которое успел захватить во время штурма Монкада Рауль Кастро со своей группой. На скамье подсудимых предстало 30 человек. Но Фиделя судили позже, изолировав от соратников — якобы здоровье его не позволяло ему участвовать именно в этих слушаниях.
Фидель взял на себя свою защиту, отказавшись от адвокатов. Будучи подсудимым, он имел право допрашивать свидетелей и занимать место не в клетке для подсудимых, а в адвокатской ложе.
«История меня оправдает»
На последнем заседании суда он уже знал о приговорах своим товарищам — Рауль Кастро и трое оставшихся в живых руководителей ячеек получили по 13 лет тюремного заключения, 20 бойцов по — 10 лет, трое были приговорены к трем годам. Две девушки, участвовавшие в операции, Айде Сантамария и Мельба Эрнандес, были осуждены на шесть месяцев тюремного заключения.
Со своим последним словом Фидель выступал более трех с половиной часов. Он рассказал о зверствах батистовцев. И объяснил, ради кого он взял в руки оружие — ради народа.
«Когда мы говорим «народ», мы имеем в виду не зажиточные и консервативные слои нации, которым по нраву любой угнетающий режим, любая диктатура, любой вид деспотизма и которые готовы бить поклоны перед очередным хозяином, пока не разобьют себе лоб. Под народом мы понимаем, когда говорим о борьбе, огромную угнетенную массу, которой все обещают и которую все обманывают и предают, но которая жаждет иметь лучшую, более справедливую и более достойную родину».
Свою речь он закончил фразой, которая стал иконической: «Выносите ваш приговор! Приговорите меня! Это не имеет значения! История меня оправдает!»
Суд признал Фиделя Кастро виновным в организации вооруженного нападения на Монкаду и приговорил к 15 годам заключения. Уже 17 октября 1953 года он был переправлен из тюрьмы Сантьяго для отбытия наказания на остров Пинос, где стал «заключенным номер 4914».
«Газета.Ru»
В тюрьме читал книги, занимался с товарищами ораторским искусством, постигал азы кулинарии, читал художественную литературу, в том числе «Как закалялась сталь» Николая Островского. И писал нежные письма своей Нати Ревуэльта (со своей официальной женой он уже к тому времени развелся).
На свободу он выйдет по амнистии 15 мая 1955 года, проведя в заключении двадцать один месяц и пятнадцать дней.
К легальной политической работе шансов вернуться у него не было. Режим Батисты перекрыл кислород оппозиции намертво. Но уже был посеян тот ветер, из которого вырастет буря.
В конце июня 1955 года на конспиративной квартире собрались уцелевшие участники штурма Монкады и несколько их единомышленников. Было принято решение о создании организации «Движение 26 июля». Цель — свержение режима Батисты.
В целях конспирации Фидель Кастро уедет в Мексику, где и займется организацией нового партизанского движения.
На Кубу он вернется с соратниками в 1956 году. И развернет партизанскую войну в горах Сьерра-Маэстры. Фульхенсио Батиста будет вынужден бежать из страны 1 января 1958 года. Фидель Кастро въедет в Гавану победителем.
Фиделя Кастро часто спрашивали, как он оценивает тот неудачный штурм июльским утром 1953 года. И все последующие десятилетия он неизменно отвечал, что если бы ему пришлось снова разрабатывать план атаки на Монкаду, то он был бы абсолютно таким же.