— Саша, ты редкий гость реалити-шоу. Почему согласился на участие в «Мастере игры»? Чем этот проект тебя зацепил, в какой момент ты понял: «Да, мне туда»?
— Меня приглашали принять участие еще в первом сезоне. Тогда я уже рассматривал это шоу, потому что мне было интересно проверить себя и свои эмоции, посмотреть, как буду вести себя в такой ситуации. Мне вообще очень нравится наблюдать за людьми, смотреть, как они проявляются в разных обстоятельствах. Но, к сожалению, на первый сезон поехать не получилось. А тут, когда я понял, что мой тайминг совпадает с таймингом съемок, сразу согласился.
— С какими ожиданиями заходил в игру?
— Я шел сюда, чтобы лучше понять людей: посмотреть, насколько изысканно они могут врать и как ведут себя в стрессовых ситуациях, чтобы потом этот опыт переложить на обычную жизнь. Но первая цель все-таки была про себя. Мне хотелось понять собственные эмоции: на что я буду вестись, как стану действовать в разных ситуациях и насколько сильно сама игра сможет меня затянуть.
— Что в итоге оказалось самым неожиданным?
— Я достаточно принципиальный человек — и в жизни, и в игре. И мне было интересно проверить: смогу ли я в какой-то момент переступить через собственные принципы. Уже спустя несколько серий столкнулся с определенными психологическими трудностями. Не думал, что какие-то вещи — слова людей, мои собственные наблюдения — могут настолько сильно на меня повлиять. В какой-то момент мне даже понадобилась помощь.
— Но тебе удается придерживаться своих принципов в этой игре?
— Мне кажется, да. Возможно, здесь я выгляжу как серый игрок — играю и за темных, и за светлых. И кому-то это, наверное, не понравится. Но я точно не грязный игрок и не человек, который готов побеждать любой ценой. При этом я сразу сказал: если вдруг получится выиграть, часть выигрыша отправлю на благотворительность, чтобы немного почистить свою карму.
— Ты командный игрок или в таких условиях предпочитаешь играть прежде всего за себя?
— В последние годы у меня очень хорошо получается собирать команды: была успешная футбольная, которая выиграла практически все в «Медийной футбольной лиге», а сейчас есть успешная команда в «Медиа Баскете», которая тоже стала чемпионом. Для меня это показатель того, что я умею собирать вокруг себя людей, которые готовы идти вместе со мной, придерживаться общей стратегии и плана. Так получилось, что и здесь оказался, наверное, одним из тех персонажей, кто смог собрать вокруг себя определенную коалицию. И этот отряд движется по заданному курсу. Но главное, в этом отряде нет никакой диктатуры, исключительно демократия.
— Помимо съемок в «Мастере игры», чем еще ты живешь сейчас: над какими проектами работаешь и что сегодня тебя по-настоящему зажигает?
— У меня есть моя классная медийная баскетбольная команда T-Squad, которая уже становилась чемпионом, и мы продолжаем развивать баскетбольную медиалигу. Есть продюсерский проект Николь, на который я переключился после ухода Мии Бойки. Мы продвигаемся достаточно активно, и я верю, что в ближайшее время она по-настоящему выстрелит. Также я веду разные бизнес-проекты: у меня есть IT-компания, которая занимается приложениями, есть строительный бизнес, есть история с земельными участками. Я стараюсь не ограничиваться только музыкальной деятельностью. Наверное, именно поэтому редкий гость на реалити-шоу. А если уж соглашаюсь, то только на качественные проекты, которые могут мне дать что-то кроме очередного появления в телевизоре. Меня и так отлично узнают, лишняя популярность мне точно не нужна.
— Многие знают тебя именно как сольного артиста, хотя ты давно работаешь в качестве музыкального продюсера. В какой момент ты понял, что хочешь не только выходить на сцену, но и создавать проекты для других исполнителей?
— Наверное, я понял это в тот момент, когда была пиковая популярность «Дневника Хача». Тогда вообще не мог спокойно выйти из дома, меня узнавали абсолютно все: полицейские, прохожие, кассирши в магазинах. И в какой-то момент мне просто захотелось обычной жизни.
— Немного уйти за кадр?
— Да. Не фигурировать так много и так ярко, не пытаться постоянно делать какие-то скандалы, хайповать, потому что все это я уже прошел. Мне захотелось попробовать что-то новое. Я всегда так делаю: задаю себе вопрос — получится ли у меня сделать успешным кого-то еще, кроме себя? Получится ли построить чужой проект? Тогда я решил, что хочу больше сконцентрироваться на женском проекте. Мне показалось, что в этом была определенная нехватка. И, собственно, тогда появилась Миа Бойка. Мне кажется, у нас получилось создать очень яркий образ, который запомнился огромному количеству детей. Мы собрали чуть ли не миллиард просмотров во всех соцсетях и успешно проработали вместе пять лет.
— Но в итоге расстались…
— Да, мы разошлись со скандалом, но такое довольно часто бывает в отношениях продюсера и артиста. Мне кажется, мы все равно не переходили какие-то границы и не поливали друг друга грязью. Да, мне пришлось защищаться, но не я это начинал. В принципе, довольно спокойно ее отпустил и понял, что хочу продолжать заниматься продюсированием. Поэтому сейчас занимаюсь Николь.
— Что для тебя сегодня важнее в продюсерской работе — коммерческий результат или возможность собрать по-настоящему сильный, самобытный музыкальный проект?
— Как раз Миа Бойка была скорее исключительно коммерческим артистом — проектом, который очень хорошо зарабатывал, в том числе на рекламе. Но с точки зрения музыки, когда мы этим занимались, не добивались каких-то больших высот: не заходили в чарты, не двигались в ту сторону, в которую она движется сейчас. Я ее с этим поздравляю. Не могу сказать, что прям радуюсь этому, но это уже отдельная история, и похвально, что у них получается идти другим путем. А мне как раз стало интересно другое: смогу ли я с новым проектом сделать все не по протоптанной дорожке, а как-то по-новому. Николь для меня — более самобытная история. Я дал ей гораздо больше свободы в выборе собственного «я». Я не давлю и не указываю, каким должен быть образ, какие песни выпускать. Она занимается этим самостоятельно, а моя задача — помогать, направлять и усиливать то, что у нее уже есть.
— Музыкальная индустрия сейчас меняется очень быстро: тренды рождаются и умирают за месяцы. Как ты ориентируешься в этом потоке? Ты больше полагаешься на интуицию или на холодный расчет и аналитику?
— Тренды действительно сейчас очень быстро рождаются и так же быстро исчезают, поэтому крайне сложно зафиксироваться — и тем более повторить собственный успех. А с появлением искусственного интеллекта нас ждет просто невероятный бум. Насколько я знаю, уже сейчас около 30% песен так или иначе сделаны с помощью ИИ. Думаю, весь следующий год мы будем суперперенасыщены музыкой, которая создается буквально на коленке. При этом будут и очень крутые работы — как по визуалу, так и по музыке. И это огромный шанс для людей, которые раньше просто не имели доступа к индустрии: кто-то сидит в деревне, кто-то в маленькой комнате, но теперь у них появляется возможность показать себя. Да, возможно, у них нет какого-то большого музыкального таланта в классическом понимании, но благодаря технологиям они могут что-то создать. И таких примеров будет огромное количество.
— То есть искусственный интеллект для музыки — это скорее возможность, чем угроза?
— Мне кажется, что в какой-то момент, когда доля такого контента в чартах дойдет до 70–80%, а это может случиться уже через год или два, людям, брендам и соцсетям просто надоест эта искусственность. Потому что в ней все равно нет жизни и души. И тогда, наоборот, появится запрос на человеческое, на настоящее. Именно на человека, который может ошибиться, спеть мимо нот, но он сделает это честно. Поэтому моя задача — просто внимательно наблюдать за этим процессом. И я смотрю за развитием ИИ примерно так же, как смотрю футбол.
— А сам ты используешь искусственный интеллект в работе?
— Естественно, мы тоже используем эти инструменты: в написании песен, аранжировках, поиске идей. Уже не нужно приглашать оркестр на запись — можно попросить нейросеть помочь, и она многое сделает за тебя.
— Вот ты сказал про человеческое, про настоящее. Сегодня отчетливо виден тренд: молодые люди слушают музыку 90-х и нулевых, хотя она, казалось бы, вообще не про их поколение. Как думаешь, почему артисты того времени переживают такой всплеск популярности?
— Я и сам это чувствую. Постоянно выступаю на выпускных — и тут поймал себя на мысли: сегодня я пою перед людьми, которым 16-17 лет, а ведь когда они только родились, вышел один из первых моих хитов «Над землей». Я пою и вижу, что эти молодые люди знают все слова! Как это вообще возможно? Но вообще мне кажется, что, если ты выпустил настоящий хит, однажды он все равно догонит своего слушателя.
— То есть дело не только в ностальгии?
— Конечно, нет. Я и сам с этим сталкиваюсь: некоторые мои старые песни снова залетают в тренды, и это очень круто. Очень рад за артистов, у которых сегодня появилась вторая жизнь. Недавно ходил на концерт Надежды Кадышевой и просто кайфанул от того, как молодежь приходит туда в кокошниках. Никогда бы не подумал, что мы с женой будем подпевать «Широка река, глубока река» и получать от этого огромное удовольствие. А посмотрите, как «Руки Вверх!» каждый год собирают огромные стадионы. А почему? Мне кажется, ответ прост — эти песни честные. Они попали людям в душу, поэтому проходят через годы.
— Современной музыке, получается, сложнее остаться надолго?
— Безусловно, и сейчас выходят песни, которые будут слушать и через десять, и через двадцать лет. Но проблема в другом — музыки стало невероятно много. Я был на Yam Session от Яндекс Музыки, и там называли какие-то цифры. Могу ошибаться, но масштаб просто сумасшедший: кажется, говорили, что только за прошлый год на платформу загрузились около 9 млн артистов. То есть миллионы людей выпускают хотя бы по одному треку, а некоторые и по несколько. Получается, что сегодня просто получить внимание слушателя хотя бы на 30 секунд — уже огромная ценность. А уж если тебя переслушивают снова и снова — это большой успех. Потому что музыки стало настолько много, что песня может надоесть буквально за один день. И это опять возвращает нас к разговору о трендах и о том, как быстро все меняется.
— Ты сказал, что кайфанул на концерте Кадышевой. Какая еще музыка тебе нравится, что ты слушаешь для себя?
— Я, как и раньше, слушаю в основном электронную музыку и техно. Она позволяет мне отвлечься: не забивает голову, а наоборот — задает определенный ритм жизни. Я слушаю музыку и в машине, и на спорте, и во время перелетов. И сейчас, на проекте, мне безумно не хватает музыки. У меня есть колонка, но подключить ее не к чему, потому что у нас нет телефонов. И вот последние дни я буквально ощущаю нехватку музыки, потому что обычно слушаю ее каждый день.
— В твоем плейлисте есть современные артисты?
— Естественно! Я слежу за трендами. Как и все, я скролю шортсы, и мне постоянно попадаются все эти «Вороны», «Снегурки» и прочее. С одной стороны, это, конечно, немного забивает голову, а с другой — прикольно, потому что так формируется понимание того, что сегодня цепляет молодежь. При этом я могу включить что-то более лиричное, меланхоличное. Или же послушать Гио Пику, Басту, Кравца, того же Макана. Такие пацанские истории мне тоже близки. Но и девчонки в последнее время удивляют — так много классных попсовых треков. Вот буквально вчера перед круглым столом здесь Аня Седокова начала что-то петь, и все сразу подхватили. Начали с «Царицы» Анны Asti и дальше уже все подряд. Я даже не помню, что именно мы вместе пели, но было очень прикольно.
— У тебя сейчас очень насыщенный личный этап — родился второй ребенок. Как изменился твой внутренний ритм жизни и отношение к работе после того, как ты стал отцом?
— Безусловно, это большая ответственность. Когда родился Лионель, у меня началась новая жизнь. Теперь у него есть младший брат, Назар. Я постоянно думаю о семье. О том, как мы будем жить, как отдыхать, как сделать так, чтобы всем было комфортно, чтобы жена успевала заниматься своими делами, а я своими. Но самое важное для меня — не упускать воспитание детей, проводить с ними достаточно времени. И я понимаю, что с двумя детьми нагрузка будет еще больше. Но меня это не пугает, а очень сильно мотивирует.
— Мотивирует больше работать?
— Мне хочется больше зарабатывать, чтобы мы могли позволить себе комфортную жизнь: спокойно летать всей семьей, брать с собой бабушку или няню, жить так, чтобы у детей были свои комнаты. Для меня это вообще история про комфорт. Потому что если семье комфортно и дома все спокойно, то я могу двигаться дальше, развивать проекты и не чувствовать, что меня что-то ограничивает. Я знаю, что есть люди, которые все совмещают и прекрасно справляться сами. И это круто, но лично для меня сложно. Мне важно, чтобы рядом был человек, которому мы сможем доверить ребенка и уехать по делам. А не жить в режиме «сегодня весь день с ребенком сижу я, завтра — Маша». Потому что при таком раскладе можно упустить много возможностей, а мне бы этого не хотелось.
— Ты строгий папа или папа-праздник?
— Думаю, Маша строже меня, потому что я все-таки кое-что позволяю. Например, мы стараемся не злоупотреблять телевизором, планшетом, телефоном. Если и даем, то буквально пять минут в день. И я в нашей семье — тот человек, который может уступить и разрешить гаджеты. Понимаю, что мы живем в цифровом мире, полностью от этого никуда не денешься. А еще есть бабушка… Когда сын возвращается от нее и говорит: «А можно опять к бабушке?», мы сразу понимаем, что там ему дали волю. Но это же логично, ведь бабушки для того и существуют, чтобы из них вить веревки.
— Если заглянуть чуть вперед, каким ты видишь свой ближайший год? Чего тебе сейчас по-настоящему хочется как артисту, продюсеру и просто человеку?
— Мне кажется, что в ближайшее время у меня получится реализовать несколько достаточно ярких проектов. Я не зря пришел на шоу ТНТ «Мастер игры», потому что, наверное, мне немного наскучила жизнь в тени, исключительно продюсерская история. И мне показалось, что сейчас как раз подходящее время напомнить о себе. Возможно, где-то еще появлюсь: в музыке, в блогах, в каких-то спецпроектах. Но точно не в таком объеме, как раньше.
