Цивилизация
Пути Татьяны Дорониной и Олега Ефремова в жизни неоднократно пересекались: оба окончили Школу-студию МХАТ, а в 1955 году дебютировали в фильме «Первый эшелон». Затем они часто играли вместе — и в кино, и на сцене.
В 1967 году артисты снялись в картинах «Три тополя на Плющихе» и «Еще раз про любовь», окончательно утвердившись в статусе главной пары советского кинематографа. В те годы Ефремов уже гремел на всю страну не только как талантливый актер, но и как создатель и руководитель театра «Современник». Спустя три года он получил приглашение на пост главного режиссера Художественного театра.
«К моменту прихода Ефремова в труппе было полторы сотни актеров, многие из которых годами не выходили на сцену. Театр изнемог от внутренней борьбы и группировок», — вспоминал историк Анатолий Смелянский.
Дебютным спектаклем Ефремова на сцене МХАТ стала «Дульсинея Тобосская». На главную роль он пригласил Доронину. Вскоре после этого в 1971 году она начала десятилетнее сотрудничество с режиссером «Маяковки» Андреем Гончаровым. Здесь актрису ждал настоящий успех: она сыграла главные роли в спектаклях «Человек из Ламанчи», «Беседы с Сократом», «Аристократы» и «Виват, королева, виват!», в которой исполнила сразу две роли — Марию Стюарт и Елизавету Тюдор.
Однако в начале 80-х отношения между Дорониной и Гончаровым заметно ухудшились, когда в труппу пришла восходящая звезда Наталья Гундарева. После того как режиссер поручил главную роль в спектакле «Банкрот» главной соперницей Дорониной, она сочла его поступок за личное оскорбление.
В 1983 году артистка по приглашению Ефремова вернулась в родной МХАТ, где сыграла в пьесе «Скамейка» Александра Гельмана. Как рассказывал позднее Евгений Новиков, заведовавший труппой МХАТа в конце 80-х, с этой постановкой карьера Дорониной в Художественном театре закончилась.
«Кроме роли в «Скамейке», которую она ненавидела, Таня у Олега так ничего толком не сыграла. При этом к Ефремову с претензиями обращаться было бесполезно. Он ненавидел, когда актеры выпрашивали роли», — отмечал он в интервью «7Дней».
По словам Новикова, уже тогда у Дорониной «в сердце начал зреть бунт против Ефремова».
Новоявленный режиссер пытался всячески реформировать театр. Опираясь на опыт «Современника», где основная труппа была строго ограничена по размеру, он решил ввести основной, вспомогательный и переменный составы. Кроме того, по слухам, Ефремов намеревался перевести часть труппы на хозрасчет (когда зарплата зависит от количество спектаклей), а другую — оставить на обычных условиях.
О решении разделить МХАТ постановщик объявил 6 ноября 1986 года. Общее собрание труппы, на котором решалась судьба театра, продлилось три дня с перерывами только на сон. В один из дней заседания драматург Александр Гельман заявил, что разделить театр так же просто, как разрезать лист бумаги, чем усилил разногласия внутри коллектива.
Тогда Олег Табаков потребовал выйти вперед всех, кто поддерживал Ефремова — по воспоминаниям очевидцев, таких оказалось около 40 человек. Тут же последовала и ответная реакция.
«Тут поднялся с места наш актер, Юрий Пузырев, и сказал: «Нам тоже надо выбрать кого-то ответственного. Кто будет представлять наши интересы. Может, Татьяну Васильевну? Проголосуем?» Доронина сидела тут же и молчала… И, раз — единогласно за нее сто человек проголосовали. Вот так, в одну минуту, все было решено», — вспоминал Новиков.
Доронина согласилась возглавить часть труппы, несмотря приглашение Ефремова остаться с ним.
В 1987 году артисты МХАТа написали против Ефремова коллективное письмо, в котором сообщили о его злоупотреблении алкоголем. Во время гастролей в Болгарии режиссер якобы напился за кулисами театра, а затем устроил дебош.
«Театр находится у той черты, у того порога, за которым нельзя уже будет скоро играть совместные спектакли. В дело пошли доносы, исчезли остатки интеллигентности, даже элементарной порядочности. Поэтому прошу сегодня труппу проголосовать за мое предложение о создании двух сцен внутри объединения «Художественный театр», — говорится в стенограмме выступления Ефремова.
В ответ на это актеры, отделившиеся вместе с Дорониной, потребовали отдельное помещение для своего театра, в результате чего им удалось отстоять здание на Тверском бульваре.
«Есть люди, которых я не прощаю. И я не прощаю разделение художественного театра. Никакого раскола не было, потому что труппа целиком проголосовала против разделения, но несмотря на это, силовым приемом, очень грубым, подписанным министерством и с подачей Шатрова, Гельмана, Смелянского, за подписью Ефремова, было определено и явилось насилием над театром, в результате чего произошла просто трагедия», — признавалась Доронина в интервью РЕН ТВ в 2015 году.
Говоря о своих взаимоотношениях с Ефремовым, актриса подчеркивала, что считает его блистательным актером и партнером, но простить раскол никогда не может. «Но, что он позволил это насилие и зачем понадобилось раскалывать это...» — рассказывала она.
