Цивилизация
На протяжении нулевых урожденный Гордон Мэттью Самнер постоянно оставался в поле зрения меломанов и новостных таблоидов, но делал это весьма причудливым образом. После вдохновленного 11 сентября альбома «Sacred Love» Стинг внезапно объединился с лютнистом Эдином Карамазовым и выпустил альбом песен композитора XVI века Джона Доуленда. За ним последовал близкий по духу диск рождественских песен («If On A Winter's Night»), перепевка собственных хитов с оркестром («Symphonicities») и саундтрек к провальному мюзиклу собственного сочинения («The Last Ship»).
Все эти работы поклонники музыканта принимали с вежливым недоумением, а то, что параллельно певец оборачивался то безумным, клошарского вида бородачом, то тощим, бритым наголо патологическим англичанином в духе Малкольма Макдауэлла, вселяло подозрение, что Стинг как-то незаметно сошел с ума и достойного продолжения дискографии от него ждать не стоит.
Но не тут-то было. В последние несколько лет Стинг, чей псевдоним переводится на русский бодрым словом «жало», вдруг снова взял в руки любимую обшарпанную бас-гитару, проехался с рокерским туром по миру,
а потом еще и организовал совместные гастроли с другими титанами прошлого — Полом Саймоном и Питером Гэбриелом.
Все это, как сейчас понятно, нужно было певцу для приведения себя в форму, необходимую для возвращения в студию. Студийные сессии заняли десять недель чистого времени и продолжались почти ровно год — с прошлого лета до нынешнего. Для ускорения крови в жилах в студию Стинг вошел без готовых песен, зато в компании проверенных музыкантов: постоянного гитариста Доминика Миллера и двух барабанщиков — проверенного виртуоза Винни Колайуту и рокера-универсала Джоша Фриза (от Nine Inch Nails до Джо Кокера). В предваряющих выход альбома интервью певец жаловался, что студийное время нынче очень дорого и работа шла очень быстро, спонтанно и немножко нервно. Все это так или иначе отразилось на записи,
которая получила имя по нью-йоркскому перекрестку, через который Стинг каждый день ходил на студию.
Пластинка стартует с песни «I Can't Stop Thinking About You» — бодрого номера, напоминающего о том, что Стинг еще не утратил рефлексы, приобретенные им в эпоху The Police. Дальше все продолжается примерно в том же духе: «50000», посвященная Принсу, напоминает о временах «Brand New Day», «Petrol Head» — о песне «Demolition Man» из саундтрека к «Разрушителю» со Сталлоне. Это ладно скроенные и нарочито сыровато записанные песни, которые наверняка хорошо будут звучать на концертах, но в то же время в студийном варианте они оставляют ощущение, что 65-летний артист решил любой ценой показать, что он еще на многое способен. В них несколько больше напряжения, чем надо, а вокальные линии производят впечатление выразительного чтения по бумажке — скорее всего, учитывая условия записи, это предположение недалеко от истины.
Стинг по-прежнему остается самобытным рок-композитором и блестящим басистом, но в своем нынешнем формальном эксперименте по возвращению в рок-н-ролл переживает явный кризис идентичности.
Что-то подобное происходит с ним и в реальности. Истый вегетарианец, который прервал пост, заведя колбасное хозяйство на итальянской вилле. Дитя панк-революции, ставший респектабельным буржуа. Англичанин, окончательно переехавший в Нью-Йорк. Кроме того, едва ли не впервые Стинг звучит так, будто сочинение текстов было ему в тягость. Перед выходом «Sacred Love» он говорил, что всерьез задумался о том, про что теперь петь, и пришел к выводу, что его задача — обратить внимание слушателей на важные мировые проблемы.
На «57th and 9th» таковыми стали глобальное потепление («One Fine Day»), умирающие рок-звезды (уже упомянутая «50000» с привкусом жалости к себе) и арабские беженцы («Inshallah»).
Последняя вещь — одна из лучших на альбоме — единственная не оставляет ощущения вымученности и уже вызвала возмущение, поскольку певец исполнил ее на концерте, которым 13 ноября он вновь открывал расстрелянный террористами парижский «Батаклан» . Лучше же всего Стингу по-прежнему удаются горьковатые любовные баллады: «I Can't Stop Thinking About You» и лучшая на пластинке «If You Can't Love Me» указывают на то, что нынешняя пластинка — это пробный камень, за которым может последовать альбом, сравнимый с «Nothing Like The Sun».
