Что изменилось
в Сирии за год

Инфографика
Виктория Волошина
о новых идеях сэкономить
на стариках

Цезарь и коммунисты

В прокате «Да здравствует Цезарь!» братьев Коэн

Ярослав Забалуев 03.03.2016, 09:01
__is_photorep_included8105309: 1

В прокате «Да здравствует Цезарь!» братьев Коэн — комедия про «золотой век» Голливуда с Джорджем Клуни, Скарлетт Йоханссон и Джошем Бролином.

В белом плаще с кровавым подбоем (вернее, в кожаной юбке римского легионера) прямо со съемочной площадки исчезает Берд Уитлок (Джордж Клуни) — звезда с героическим подбородком, всеобщий любимец и главный актер фильма «Да здравствует Цезарь!», который повествует об уверовавшем в Христа солдате Римской империи. В соседнем павильоне с руганью и сигаретой в зубах втискивается в русалочий хвост ДиАнна Моран — недавно актрису обрюхатил заезжий режиссер, и теперь ей срочно нужно выйти замуж, чтобы не рушить целомудренный имидж. Неподалеку трепетный режиссер Лоренс Лорентц (Рэйф Файнс) пытается превратить в героя-любовника туповатого, но миловидного артиста из вестернов, который без лошади даже ходить в кадре толком не умеет. Все эти и многие другие проблемы в течение суток придется решить Эдди Мэнниксу (Джош Бролин) — продюсеру студии Capitol Pictures, который готов проиграть разве что в борьбе с курением, поскольку в конце дня за эту слабость он обязательно попросит прощения на исповеди.

Незадолго до мировой премьеры «Цезаря» на Берлинском кинофестивале картина стала причиной так, впрочем, и не разгоревшегося скандала.

На волне разговоров про «слишком белый «Оскар» кто-то неравнодушный заметил, что в новом фильме братьев Коэн нет ни одного афроамериканца. С традиционным выражением вежливой брезгливости на лицах Итан и Джоэл парировали этот выпад предложением обратиться к истории «золотого века» Голливуда и посмотреть, сколько чернокожих в те годы снималось в студийных картинах. Конфликт был исчерпан, сходством вынесенного в название «Hail» (вместо традиционного для цезарей «Ave») с нацистским приветствием братьев попрекать, к счастью, не стали.

Этот комический, в общем, эпизод на деле крайне показателен — о последних фильмах Коэнов обычно сложно что-то говорить и не выглядеть при этом кромешным болваном. Каждая их работа, начиная с обозначившего возвращение в форму «Старикам здесь не место», вызывает разговоры о чем угодно, кроме происходящего непосредственно на экране. О природе добра и зла, о том, что ад поджидает за углом, о том, нет Бога или все-таки он есть…

По поводу прошлой картины «Внутри Льюина Дэвиса» в сети можно, в частности, найти большое, подробное исследование шредингеровского парадокса рыжего кота по кличке Улисс, который то ли сбежал от героя, то ли нет.

Кадр из фильма «Да здравствует Цезарь!» (2016) Alison Cohen Rosa
Кадр из фильма «Да здравствует Цезарь!» (2016)

Собственно, с «Цезарем» дела обстоят и того хуже. С одной стороны, это сатира на Голливуд — в некотором смысле просветленный двойник «Бартона Финка». С другой — нежное признание в любви фильмам, на которых Коэны выросли. С третьей стороны, Мэнникс — это и вовсе реальный персонаж (хоть и порядком допридуманный авторами), легендарный голливудский фиксер, «человек, который решает вопросы», который уже, кстати, появлялся на экране — в фильме «Смерть Супермена» его сыграл Боб Хоскинс. Еще с одной точки зрения «Цезарь» — это кино об одном из аспектов «холодной войны» (и с участием зловещего клуба голливудских коммунистов). Вдобавок, будто бы шутки ради, «Цезарь» еще и сделан по правилам классицистской комедии — при желании, фильм можно считать коэновским оммажем «Безумному дню» Бомарше.

Ни одна из этих версий не способна в полной мере объяснить или подготовить к происходящему на экране.

К своему семнадцатому фильму Коэны научились снимать с невероятной легкостью, без швов, запросто ускользая от любого анализа. Собственно, эта воздушность, пожалуй, и сама по себе в некоторых случаях может выступать в качестве достойного содержания. Происхождение ее, по-видимому, связано с некоторыми изменениями в мировоззрении авторов, один из которых уже разменял седьмой десяток, а второй приближается к этому рубежу.

Предмет изучения Коэнов остался прежним: абсурд, идиотизм окружающего мира и идиоты, его населяющие, то есть все мы.

Изменилось отношение. Сарказм и желчные смешки сменились порой чуть брезгливым, но совершенно искренним умилением и интересом, поскольку если подумать, то именно копошащиеся в кадре кретины в итоге и двигают мир вперед. Особенно забавно, что подобный, скажем так, скептический оптимизм все крепче в братьях, чем более беспросветной становится картина мира, — самые мрачные свои фильмы (типа «Фарго») они сняли в сытые клинтоновские девяностые. Впрочем, своя логика в этом тоже есть, и вряд ли весенний кинопрокат предложит взыскательным киноманам картину более оптимистичную, чем «Да здравствует Цезарь!». Один из вступительных титров «фильма в фильме», который отсматривает Мэнникс, гласит: «Божественное явление еще не отснято». Смешно, конечно, но оно и к лучшему: раз уж второе пришествие пока еще не зафиксировано на пленке как новейшая версия Спаса Нерукотворного, то, стало быть, и время печали еще не пришло.