Цивилизация
NET стал первооткрывателем режиссера Митчелл для российской публики – в 2012 году прошла ее «Кристина» по мотивам «Фрекен Жюли» Августа Стринберга. Декорация дома Жюли была чем-то вроде кинопавильона, вместе со спектаклем мы видели фильм, который снимался прямо на сцене и тут же, по-живому, монтировался; эту сложную структуру Митчелл использовала в целой серии спектаклей. «Дыхание» по пьесе британца Дункана Макмиллана – первая за долгое время работа без видео и вообще с минимумом техники: у режиссера есть изящное объяснение лаконичной формы.
Персонажи Макмиллана, молодая пара – своего рода супергерои XXI века, адепты всего современного и прогрессивного.
В отношениях они придерживаются политики радикальной честности, анализируют друг друга вслух, к семье относятся как к совместному проекту.
Они занимаются благотворительностью, ходят на митинги, ежедневно пропускают через себя новую информацию и (что особо педалирует автор) всеми силами стараются ограничить потребление. Ни минуты бесполезной работы двигателя. Ни капли воды из крана, пролитой впустую.
С тех же рациональных позиций они обсуждают перспективу стать родителями — с этого, собственно, и начинается пьеса.
Молодые люди сомневаются, должны ли они иметь детей, когда планета перенаселена, ресурсов уже не хватает, а будущий ребенок, согласно статистике, за свою жизнь надышит десять тысяч тонн углекислого газа.
По-русски, возможно, это звучит забавно и даже гротескно, но нужно помнить, что в Европе общество относится к вопросам экологии гораздо внимательнее и без малейшей иронии. И Макмиллан, как и Митчелл, меньше всего хотел показать сатиру на «зеленых».
Драматурга и режиссера всерьез занимает вопрос, способен ли сознательный современный человек контролировать все – от экологической ситуации до собственной семейной жизни.
Герои терпят фиаско, но, что показательно, не в любви – как раз личное счастье им в конце концов достается – а в своих попытках строить отношения взвешенно и обдуманно. Беременность, выкидыш, разрыв, новая встреча и новая, уже незапланированная беременность, ребенок и только потом долгая совместная жизнь – совсем не тот сценарий, который они для себя предполагали.
Тем не менее нельзя сказать, что Митчелл не разделяет надежду героев дойти своим умом до лучшего решения в личных и общественных вопросах – хотя бы потому, что
сам проект сделан в полном соответствии с пожеланиями таких же «зеленых». Спектаклю не нужна внешняя электрическая сеть. Энергию, необходимую для работы световых приборов, добывают на сцене своими силами. Актеры до конца спектакля не слезают с велосипедов и обмениваются репликами, вращая педали.
Вдвоем, конечно, они не смогли бы питать четыре фонаря и табло-счетчик накрученных километров – поэтому им помогают еще пять человек на велотренажерах в глубине сцены.
В работах Митчелл один точно найденный прием практически равен режиссуре.
«Кристина» во многом была спектаклем о разнице между театром и кино. «Дыхание» преследует цель максимальной экономии – что вызвано и требованием драматурга, и особенно идеологией героев.
Тонко сыгранный диалог не нуждается в пояснениях вроде времени и места действия – можно отказаться от ремарок и от «описательной» сценографии. Хотя педали крутятся без остановки, мизансцена не меняется в течение всего спектакля.
Актеры, подобно скульптурам, подняты на симметричные постаменты. Легко можно вообразить эту неподвижную композицию в галерее.
Ассоциация с современным искусством неслучайна: для него значительно больше, чем для театра, характерна логика «начни с себя». Часто работы современных художников посвящены не только специальным, творческим вопросам, но и социальным проблемам, которые имеют место в арт-процессе, как и в любом другом производстве (скажем, встречаются проекты, рассказывающие об отношениях между художественной институцией и ее низкоквалифицированным персоналом – рабочими).
Так же и Митчелл задается вопросом:
как, исполняя обязанности театрального режиссера, она лично может проявить заботу об окружающей среде?
Спектакль приближает нас к новому пониманию театрального эксперимента. Театр становится площадкой, где экспериментируют не только с художественным языком, но и с техногенной и социальной реальностью.
