Пенсионный советник

Сюрреализм за деньги

В ММСИ открылась выставка «Сальвадор Дали и медиа»

Татьяна Сохарева 31.10.2014, 16:41
__is_photorep_included6284265: 1

В ММСИ открылась выставка «Сальвадор Дали и медиа», на которой великий сюрреалист сведен к подкрученным усам, счастливому безумию во взгляде и стопке модных журналов. Курирует ее Алена Долецкая — основатель и первый главный редактор русской версии журнала Vogue.

На огромном экране Сальвадор Дали надкусывает батончик и в шутовской манере выпаливает: «Я без ума от шоколада Lanvin». Усы, как по команде, подскакивают вверх, демонстрируя торжество психоанализа над законами гравитации. Вот художник на обложке немецкого еженедельника в образе вздорно-усатой Моны Лизы. Вот летающие по журнальной полосе ноги с крыльями в чулках Bryans — агрессивная рекламная кампания 1940-х, которую Дали разрабатывал для Vogue и Harper's Bazaar. Золотыми буквами на красных стенах выведены до дыр затертые афоризмы про совершенство, которого не следует бояться — все равно не удастся достичь.

Выставка «Сальвадор Дали и медиа» оказалась высказыванием на щекотливую тему «гений и деньги», совмещение которых традиционно воспринимается как пляска на горле у собственного таланта.

Дали один из первых счел прессу нестыдным орудием борьбы за популярность и принялся тиражировать свой образ в рекламе, иллюстрациях и прайм-таймовых телешоу. Несмотря на то что он выражал свой темперамент не только и столько в мире медиа, ему вполне можно приписать изобретение типажа художника-селебрити в современном понимании этого слова.

Однако представленные в ММСИ журнальные обложки выглядят скорее необязательными штрихами к этому образу, медийной шелухой, налипшей на чем-то грандиозном.

Но именно они оказываются единственным содержанием выставки, которая больше всего напоминает журнальный текст — сумбурный, сбивчивый, с яркими и предельно неуместными вставками от спонсора (испанский ювелирный дом не упустил случая сделать отдельный зал-фантазию на тему «Дали и цацки»).

Портрет художника тут собрали из рекламных иллюстраций, которые рисовал Дали, обложек с лицом Дали и перемудреных текстов совсем юного Дали об искусстве.

Склонность художника продаваться, не брезгуя мелочевкой (которая едва ли гарантирует выход в вечность и отдает дешевизной, буржуазной тягой к финансовому комфорту), одновременно оказывается потребностью отдавать себя, не жалея и не замыкаясь в иллюзорном пространстве искусства ради искусства.

В контексте экспозиции Дали предстает королем эпатажа, гением маркетинга, писателем высокопарных текстов об искусстве: топорщащиеся усы-ниточки, счастливое творческое безумие во взгляде, с полсотни рекламных контрактов. Почти пятьдесят выставок в США, начиная с 1928 года, и 13 в России — первая состоялась в 1988-м. Это он нарисовал знаменитый режущий глаз логотип «Чупа-Чупса» и снялся в рекламе «Алка-Зельтцера». Он превратил саморекламу в конгениальную живописи ежесекундную работу над собственным имиджем, скульптурную лепку себя.

Язык медиа действительно адекватен выбранному герою. Ведь он исключает человека и работает исключительно на конструирование мифа.

Глянец оперирует теми же выхваченными из бессознательного образами, что и сюрреализм. Возможно, поэтому «параноидально-критический метод» Дали так скоро прижился в модных журналах. Нарисованные для рекламы чулков ноги с крылышками — это образ, очищенный от прежних функций. Они выброшены в ту же абсурдную среду с тающими часами и слонами-мутантами на ножках-спицах, которая растекается по его картинам. Другое дело, что в медийном пространстве художник превращается в бренд и, обозначая свое присутствие в кривом зеркале культуры, начинает конкурировать с банкой кока-колы.

Куратор Алена Долецкая (создатель русской версии Vogue и главный редактор журнала Interview) даже пытается спародировать творческий метод Дали:

эпатаж без тени сомнения в собственной востребованности, пренебрежение к хронологии, отсутствие минимального рационального осмысления предмета. Автор, по сути, сливается с низведенным до уровня лица с обложки персонажем.

Такая работа с героем привела к разложению романтического образа буйного гения — он распадается на рекламные буклеты, чулки, духи. Выставка сама вскрыла свою деструктивную суть: за медиаобразом нет и не может быть ни человека, ни искусства, ни каких либо еще сложных материй. Но в конечном итоге главной чертой таких проектов по традиции оказалась необходимость как-то заманивать зрителя.