Цивилизация
Деревня Никола-Ленивец начала трансформироваться в вотчину искусств в конце 1980-х: именно тогда в Калужской области поселились московский митёк Николай Полисский и архитектор Василий Щетинин с единомышленниками. В 2006 году силами Полисского, вокруг которого постепенно образовалась творческая артель, появилось «Архстояние». Ландшафтные объекты здесь врастали в природу, отменяя обязательный конфликт между автором, произведением и зрителем.
Это была ироничная игра в русское-народное, вовлекающая жителей окрестных деревень, ода естественному человеку, который исследует естественные формы архитектуры, весело отплясывая.
Нынешнее «Архстояние», которое впервые курирует иностранец – французский продюсер и режиссер Ричард Кастелли, вышло намного наряднее и стерильней предыдущих. Заданная им тема «Здесь и сейчас» особенно своевременна, потому что архитектура, как и зачастую одноразовые объекты фестиваля, разрушается вместе с заложенными в нее смыслами.
Как и всякая утопия, фестиваль разросся, захватил новые территории и мутировал, став чем-то вроде огромного реди-мейда — спаянной конструкции из архитектуры и культурно-развлекательной программы с необременительными лекциями по архитектуре и урбанизму, бесплатным Wi-Fi и творческим лагерем для детей.
На первый взгляд возникшее вокруг «Архстояния» палаточное селение напоминает фестиваль «Нашествие» для каникулярных криэйторов.
На съестной аллее пекут блины и разливают арбузный смузи. Купальщики с обгоревшими плечами, предпочитающие архитектуре посиделки на Угре, рыскают в поисках тени. На пустующей сцене возятся настройщики звука.
Кое-где проступают те самые следы «коллаборации между российским и европейскими художниками», которые были обещаны в манифесте кураторов.
Всего новых объектов в основной программе этого года три: «Купель» Александра Алефа Вайсмана – оптическая камера из трех зеркальных колодцев, привезенный в Никола-Ленивец перформанс «Ножницы и бумага» японки Сашико Абе и инсталляция «Ленивецкие часы» немца Марка Форманека.
Вайсман гонится за сложностью форм, влекущей за собой множество ассоциаций: его зеркала отражают друг друга, но не зрителя. Буквально потерявший лицо, он попадает в лабиринт без конца и края.
Сашико Абе из последних сил сопротивляется диктату музея – единственного пространства, годного для её неспешного перформанса. Заседая в избушке, она нарезает тонкие нити из картона, из которых рождается похожая на тюлевую занавеску бумажная композиция, — всё это под сдавленный гогот отдыхающих с голым торсом.
Такое вдумчивое исследование тишины и пустоты через монотонный труд среди сельской разнузданности выглядит невразумительно — как стог сена в районной библиотеке.
Тем не менее у входа и в первую, и во вторую избушку вырастают очереди, по длине соперничающие разве что с палаткой, в которой разливали лимонад.
Форманек перенес четырехметровые часы в поле и заставил их показывать время усилиями бригады работяг, которая каждую минуту меняла дощатые цифры на металлическом каркасе. Его «Ленивецкие часы» демонстрируют антигуманную изнанку искусства, которое видит в ассистирующем художнику человеке тупой механизм. В Берлине аналогичную конструкцию обслуживали семьдесят гастарбайтеров, в Никола-Ленивце – двадцать человек, с песнями и плясками таскающих доски и стремянки в течение 32 часов на жаре. Причем днем 26 июля часы спешили на три минуты.
Самым востребованным ленд-арт-объектом, правда, до сих пор остается 50-метровый батут эстонского архитектурного бюро Salto architects – наследство прошлых «Архстояний». Также выстроенные здесь в прошлые годы «Арка» Бориса Бернаскони и торчащая среди подсолнухов «Ротонда» Александра Бродского превратились в отличные смотровые площадки. А наиболее удачной находкой нынешнего фестиваля, отвечающей его дачно-курортной эстетике, выглядит
«Облачная кухня» Жан-Люка Бриссона – уличная еда, приготовленная по местным рецептам: сладкая вата, крем и бизе, которые должны дать представление о вкусе облаков.
Действительно: вкусно, несложно и адекватно художественным предпочтением каждого.
Наглядно иллюстрирует дух «Архстояния-2014» один из главных его проектов — бельведер «Ленивый зиккурат», сконструированный проектной группой «Поле-Дизайн» и озвученный Сергеем Красичем. Он соревнуется с местным пейзажем в красоте и монументальности (и, разумеется, проигрывает), а с «Вселенским разумом» Полисского – в силе высказывания. Это тоже инсталляция-храм, которая претендует на роль смыслового ядра фестиваля:
многоуровневая башня, выстроенная без единого винтика в стиле медвежьей бревенчатой готики.
По ней можно праздно полазать, глазея на сосны, можно наслаждаться акустикой и звуковыми эффектами, но трепетать перед ней и восхищаться — вряд ли. Если объект Полисского был воплощением космической гармонии, извилистой конструкцией, пронзенной лучами света, то зиккурат – грубо сработанная вавилонская башня, которая вибрирует, мычит и накаляет воздух вокруг, как скрип половицы в голливудских ужастиках.
«Архстояние» уже очевидно перестало быть музеем под открытым небом, скульптурным ансамблем, рассредоточенным по калужским угодьям, и артелью ушедших в народ архитекторов. Страна вечного праздника, какой предстал фестиваль в этом году, не нуждается в критическом осмыслении своего места и цели или в переусложненных ассоциациях. Максимум он тянет на захватывающую игру, по правилам которой нужно носиться от пункта А к пункту Б по незатейливому путеводителю. Приобщение же к прекрасному происходит чаще всего невольно.
