Пенсионный советник

За тех, кого приучили

В прокате «Мастер» Пола Томаса Андерсона, с которым автор «Магнолии» и «Нефти» участвовал в программе Каннского фестиваля

Полина Рыжова 13.02.2013, 10:07
__is_photorep_included4963513: 1

В прокате «Мастер» Пола Томаса Андерсона. В своем шестом полнометражном фильме режиссер все также интересуется разрушительным противостоянием детей и родителей, создает фигуру трагического плохиша, задается вопросом об истинной свободе и, конечно, плюет на все зрительские ожидания.

1950-й год. Фредди (Хоакин Феникс), демобилизованный моряк, формально пытающийся найти себе новую жизнь на просторах поствоенной Америки, фактически – бродяга и неудачник с ампутированной способностью к рефлексии. Фредди ничего не надо, у Фредди и так ничего нет. Он постоянно меняет работу, готовит сбивающее с ног бухло и с удовольствием предается неожиданным вспышкам агрессии. Однажды бывший моряк ухитряется попасть на яхту, везущую в Нью-Йорк членов нового религиозного течения «Миссия». Знакомство с лидером этого течения Ланкастером Доддом (Филип Сеймур Хоффман), завязавшееся на почве самогона, для обоих становится судьбоносным. Додд принимает Фредди в свою семью, самоуверенно полагая «исцелить его безумие».

Впрочем, понять, кто безумен, а кто истинно здоров, кто прав, а кто виноват, как и всегда у Андерсона, совершенно невозможно.

«Мастер» вышел спустя пять лет после выхода «Нефти», без особых споров утвердившей Андерсона в статусе одного из главных режиссеров современности, который он заработал еще своей «Магнолией». Планка высока — казалось бы, все, что бы ни представил автор после «Нефти», так или иначе должно быть «уже не совсем то». Но он вернулся в прокат с весьма многообещающим даже с исключительно формальной точки зрения предложением —

посмотреть ретро-драму с Фениксом и Хоффманом, намекающую на историю основателя сайентологии Рональда Хаббарда, снятую на редкий пленочный формат и сопровожденную музыкой Джонни Гринвуда.

Подположительно, сайентологический след «Мастера» достаточно легко проследить. Квазирелигиозное учение Ланкастера Додда в фильме то и дело пересекается с сайентологией и дианетикой, не говоря уже о том, что Хоффман похож на Рональда Хаббарда даже внешне. Учитывая, что человечество так и не пришло к единому мнению, что такое эта религия — еще один путь к спасению или опасный бред секты фанатиков, интерпретировать крайне спорную фигуру ее основателя — весьма выгодное с точки зрения привлечения внимания дело.

С лжепророками Андерсон не привык церемониться — тут можно вспомнить персонажа Илая из «Нефти» с его мистическими проповедями для Церкви Третьего Откровения, которого так и хочется прихлопнуть как таракана (благо, в фильме от него избавляются примерно таким же образом). Говорят, Андерсон уже имел не слишком приятный разговор с Томом Крузом, верным последователем Церкви Сайентологии, снимавшимся у него в «Магнолии».

Однако странное дело, Андерсона в «Мастере» совершенно не интересуют религиозные разоблачения. Ланкастер Додд здесь хоть человек самодовольный и вспыльчивый, но человек достойный — писатель, глава семейства.

Зато в «Мастере» хорошо раскрывается любимая тема Андерсона – любовь-ненависть между родителями и детьми, обнаруженная еще в «Магнолии», нашедшая свое место и в «Нефти», где между главным героем и сыном непреодолимым аллегорическим препятствием и вовсе встает глухота.

Противостояние отца и сына у режиссера всегда основано на магнитной восприимчивости — чем сильнее магниты сцепляются, тем сильнее отталкиваются.

Все-таки независимо от религиозного контекста Ланкастер Додд в первую очередь приглашает стать бродягу Фредди частью своей семьи. Своеобразный статус Додда лишь добавляет смыслового веса – любая семья есть община, маленькая секта.

Додд, пытающийся на глазах у внимательной публики «исцелить безумие» Фредди, поначалу неотвратимо напоминает профессора Преображенского из «Собачьего сердца». «Глупый зверь», — умилительно бросает он о Фредди и рассказывает притчу о дрессировке дракона. Фредди же в гениальном исполнении Хоакина Феникса напоминает если не Шарикова, то какое-то другое согнутое пополам антропоморфное существо.

Режиссер еще в «Нефти» мог бы похвастаться мощным, грубым и неоднозначным образом главного героя (Дэниэл Дэй-Льюис, сыгравший нефтяника Дэниела Плейнвью, получил за эту роль «Оскар»). В этом году ему грозит еще один – за роль Линкольна в новом фильме Спилберга, однако, вне сомнения, мощную конкуренцию ему составит именно новый андерсоновский актер – Хоакин Феникс.

По сути, у героев Дэй-Льюиса и Феникса много общего: трагические одиночки, неравнодушные к алкоголю, не играющие по правилам.

Фредди мог бы говорить словами нефтяника Дэниела, если бы в принципе был склонен к говорению: «Ненавижу почти всех», «Бывает, смотрю на людей и не вижу ничего приятного». Однако если Дэниел из «Нефти» помешан на успехе, то Фредди из «Мастера», кажется, просто помешан. Человек не ищущий, гонщик, самогонщик, демонический алхимик, глупый зверь, заяц над бездной.

Разумеется, Ланкастер Додд чует в себе это же пресловутое животное, иначе бы не стал тратить всю свою жизнь на доказательство того, что человек – это дух, великий дух. Великие духи или великие животные, что, в сущности, не так уж и важно, Фредди и Додд, перерастая лабораторию писателя-фантаста, превращаются в людей, родственных и близких.

Как незамысловато выразился сам Андерсон на Венецианском кинофестивале: «Я просто хотел показать что-то вроде истории любви между двумя парнями».

В сущности, «Мастер» и есть «что-то вроде истории», правда, начисто лишенной хорошо известных зрителю правил. Что в «Магнолии», что в «Нефти», что в «Мастере» Андерсон и не собирается воплощать то, на что сам поначалу активно намекает – напряженный триллер об алкоголике и сектанте?

Ерунда, история о любви.

«Мастер» к тому же начисто лишен понятных определений – до той степени, что даже четко заявить, кто именно является в фильме мастером, представляется весьма затруднительным и скользким делом.