Цивилизация
В московскую художественную элиту Дубосарский с Виноградовым вошли довольно стремительно, хотя и вопреки царившим в середине 90-х концептуальным установкам. В ту пору доминировало мнение, что магистральный путь для нашего современного искусства состоит в следовании западным образцам – мол, чем ближе к тамошним прототипам, тем выше вероятность включиться наконец в вожделенный «международный контекст». Живопись в качестве прогрессивной технологии не рассматривалась в принципе, тем более живопись, создаваемая по советским рецептам.
Однако эти двое сделали ставку именно на метод скрещивания соцреалистических «халтурных» канонов с образами теперешнего масскульта. Определенным боком сей гибрид имел, конечно, отношение к популярному тогда постмодернизму, но выглядел уж слишком непохожим на эталонные проявления стиля. Виноградову с Дубосарским предрекали провал, а вышло ровно наоборот.
Критики недооценили степень укорененности в сознании нашей публики ряда живописных клише, которым место якобы «на свалке истории». Ироничная игра, предложенная арт-тандемом, в итоге пришлась по вкусу многим, включая и вчерашних зоилов.
Правилами этой игры предусматривалось, что художники творят не по вдохновению и будто бы «для себя», а исполняют несуществующий заказ социума. Дескать, что люди больше всего хотели бы видеть на наших полотнах, то мы и стремимся изобразить... Разумеется, на практике обстояло наоборот: по сути,
Виноградов и Дубосарский регулярно подбрасывали публике образы, которые уже задним числом должны были опознаваться как соответствующие чьим-то эстетическим запросам. Так что легенда о «комбинате на двоих», о «промышленном характере» этого искусства исполнена немалой доли авторского лукавства.
Не обходится без подобной хитрости и нынешний этап, ознаменованный ретроспективой. Вместо того чтобы собрать по музеям и частным коллекциям все прежние хиты, преподнеся их как хрестоматийные достижения (так полагается поступать «настоящим художникам», достигшим долговременного успеха и творческой зрелости), дуэт выбрал совершенно иной сценарий. Он построен на принципе «безотходного производства» – прямо противоположном романтической установке на создание шедевров.
За последний десяток лет в студии у Виноградова с Дубосарским накопилось множество неоконченных холстов, которые традиция предписывает считать неудачными. Что не состоялось – то не состоялось…
Но авторы надумали сломать стереотип, следуя своему сложившемуся амплуа людей, не слишком озабоченных мистикой творчества. За короткий срок почти все «недоделки» были устранены, и на свет появились еще полсотни завершенных произведений за подписью тандема. Именно они и демонстрируются сейчас на «Винзаводе» и в «Триумфе», будучи поделены почти поровну между двумя площадками.
Свою позицию насчет того, как и почему решено было трансформировать «неликвид» в полноценные предметы искусства, авторы диалогично и многословно излагают на аудиозаписи, которая транслируется в зале через наушники. Понять из этой записи, что сказано искренне, а что в продолжение ролевой игры, довольно затруднительно. Но сами холсты, большей частью крупноформатные, а то и составленные в полиптихи, без всяких слов доказывают, что их «реабилитация» имела под собой основания. Неудачами они могли выглядеть с субъективной авторской точки зрения, хотя бы просто потому, что в какой-то момент не укладывались в одну тактическую линию с другими опусами. По прошествии лет художникам немудрено было смягчиться и дать бедолагам шанс на новую жизнь.
Ведь прежние критерии успели уже мутировать или вовсе кануть в Лету. Так зачем же оставлять в заложниках прошлого целый ряд картин, ни в чем предосудительном не замеченных?
Пожалуй, зрители никогда уже не узнают, за что на самом деле были когда-то невзлюблены Виноградовым и Дубосарским такие произведения, как «Приятное с полезным» (холст, датированный 2004–2012, изображает девушку в оранжевом купальнике, читающую книгу на дне бассейна), тетраптих «С чего начинается Родина» (эпическое полотно с характерными для дуэта березками, оленями и патриотичными пляжниками), картина «Американцы на Луне», представляющая освоение сателлита как бесконечную борьбу колонизаторов с индейцами и т. п. По всем внешним признакам они легко укладываются в парадигму, присущую авторам с самого начала их совместного труда. А искать здесь огрехи композиционного, технологического или другого профессионального толка смысла нет никакого. Не для того эти художники создают картины, чтобы снобствующий зритель придирался к их живописным качествам. Парадоксы важнее виртуозности, интонации значимее пресловутой духовности. Подтверждению подобных тезисов бывшие «неугодные» произведения могут служить не хуже «любимчиков».
