Более или менее весомые награды в области современного искусства в России начали раздавать не так давно. Скажем, конкурс «Инновация» был учрежден Министерством культуры и ГЦСИ в 2005 году, а самая значимая из негосударственных премия Кандинского впервые вручалась пять лет назад. Определенная конкуренция между ними существует по сей день, и утверждать с безапелляционностью, что одна из двух заведомо круче другой, было бы опрометчиво. Даже призовые фонды у этих институций соизмеримы. Поскольку сейчас речь идет все-таки о премии Кандинского, обозначим именно ее экономические параметры: лауреату в категории «проект года» в этом году достаются 40 тысяч евро, лучший молодой художник получает 10 тысяч, а обладатель приза в разделе «медиаарт» забирает 7 тысяч. Суммы вполне пристойные, не хуже тех, что выдаются лауреатам престижных европейских призов вроде премии Тернера в Британии или премии Дюшана во Франции.
Другое дело, что реноме одними лишь деньгами не зарабатывается.
Был момент, когда премия Кандинского (в просторечии Candy Prize или «Кандей») стремилась к вердиктам парадоксальным и даже эпатажным — вспомнить хотя бы шумиху в связи с присуждением Гран-при в 2008 году Алексею Беляеву-Гинтовту, обвиненному «прогрессивной общественностью» в пропаганде посредством искусства «красно-коричневых» взглядов.
Но ставка на скандал себя не оправдала — начиная со следующего сезона премия вернулась в чинное, респектабельное русло. Фигуры последующих лауреатов особых споров среди заинтересованной публики не вызывали, разве что в жанре «а вот лично я бы все-таки наградил не того, а этого». Напомним имена прежних обладателей главного приза по хронологии: Анатолий Осмоловский (признан в РФ иностранным агентом), Алексей Беляев-Гинтовт, Вадим Захаров, Александр Бродский.
В шорт-листе нынешней премии Кандинского, вручаемой в пятый раз, никаких неожиданностей не просматривалось. Хотя кто знает: если бы «Инновация» в начале года не досталась группе «Война», не исключено, что опальных акционистов двинули бы наверх как раз по альтернативному эскалатору.
Международное жюри (в составе которого по сравнению с прошлым годом произошла единственная ротация: место Тима Марлоу, арт-директора лондонской галереи White Cube, заняла Ивона Блазвик, руководитель не менее лондонской Whitechapel Gallery), возможно, и испытывало какие-то трудности с выявлением победителей, но до собравшейся в «Гараже» аудитории никаких сигналов подобного рода не донеслось. Похоже, решения принимались более или менее единодушно. После вокально-инструментального номера в исполнении группы «Вежливый отказ» было оглашено имя лауреата в номинации «Молодой художник. Проект года». Вышедший для вручения приза Анатолий Осмоловский, лауреат самой первой премии Кандинского, пообещал усугубить интригу и произнес имя наоборот — Анилоп Синак, но люди в зале подобрались смекалистые и сразу поняли, о ком речь. Полина Канис, уроженка города на Неве и недавняя выпускница московской школы фотографии и мультимедиа имени Родченко, удостоилась приза за видеоинсталляцию «Яйца».
Снуя по неведомой крыше, героиня собственного перформанса ловила в подол мини-юбчонки куриные яйца, прилетающие откуда-то свыше. Сценарно это действо напоминает знаменитую в свое время электронную игру, в которой Волк из мультфильма «Ну, погоди!» гонялся с корзиной за яйцами.
А вот идейная подоплека лауреатского произведения отнюдь не столь проста. Согласно аннотации, это «высказывание о гендерном статусе индивида как части общественной структуры предписанных отношений между полами. Работа является видеодокументацией перформанса, в котором художница размышляет над темой добровольной женской виктимности и природной агрессивности, которые реализуются в социально легитимных формах». Ни прибавить, ни убавить.
«Если кино умрет, то живопись никогда» — таков был один из базовых пассажей Гринуэя.
Аудитория похлопала и призадумалась, а тем временем уже другой кинорежиссер, Алексей Попогребский, вышел на подиум для объявления лауреата в номинации «медиаарт». Из трех барышень, оказавшихся в шорт-листе, жюри выбрало москвичку Анастасию Рябову (между прочим, магистра философии). Ее проект «Artist's Private Collections» и вовсе тянет на кандидатскую диссертацию: уж больно он сложносочиненный и проникнутый культурологическими рефлексиями. Это вам не яйца в подол ловить… А для награждения обладателя Гран-при на сцену вернулся Питер Гринуэй и сказал: «Albert». Ветеран российского концептуализма Юрий Альберт, судя по всему, оной вестью не был застигнут врасплох, по крайней мере, он отчетливо знал, что делать и что говорить. Вместо дежурного «спасибо маме и академии» лауреат для начала выдвинул антитезу гринуэевской лекции, потом обрушился с критикой на современное российское искусство — «положение довольно унылое: за последние годы никакого качественного изменения не произошло», — после чего обратился к теме демократии, выборов и общественного мнения.
«Честные выборы всегда лучше нечестных — и в искусстве, и в жизни», — резюмировал Альберт.
А в самом конце своей речи он пообещал поделиться денежным вознаграждением с детьми, нуждающимися в лечении.
Надо полагать, на публичные высказывания о прозрачности выборов лауреата подвигли события последних дней, но, вообще-то, и сама интерактивная инсталляция «Moscow Poll», впервые представленная в 2009 году в галерее Paperworks, к теме свободного волеизъявления граждан имеет непосредственное отношение. Это парафраз довольно давней, 1970-х годов, инсталляции Ханса Хааке, в рамках которой зрителям предлагалось ответить «да» или «нет» на заданные автором вопросы. Юрий Альберт мало что изменил в прежнем антураже (прозрачные урны, настенные формулировки вопросов, бюллетени), но сделал свои вопросы к «избирателям» куда более риторическими, а порой и абсурдными, но заставляющими задумываться о смысле искусства. Совершенно очевидно, что художник не намеревался в этом проекте отказываться от установок концептуализма — более того, по его мнению, даже такой формат недостаточно хорош для будущего, где искусства в сегодняшнем понимании не станет вовсе. Так что спонтанная полемика Альберта с приверженцем живописи Гринуэем вовсе не беспочвенна, если задуматься. Но грядущее тем и занимательно, что не поддается окончательным прогнозам.
