Цивилизация
Прошло уже восемь месяцев после смерти их четырехлетнего сына, а Хауи (Аарон Экхарт) и Бекка (Николь Кидман), все еще не в состоянии свыкнуться с утратой. Сделать это тем более сложно, что окружающие все время озабоченно заглядывают в глаза и понимающе кивают, а непутевая сестра Бекки, оказывается, беременна. Да и мать героини Нэт (Дайан Уест) постоянно подливает масла в огонь, норовя сравнить ощущения дочери с чувствами, которые обуревали Нэт, когда умер брат Бекки, великовозрастный наркоман.
Как и в «Подмене» Иствуда, исступленное материнское горе в «Кроличьей норе» вытесняет с экрана всех и вся. Вместе с тем картина полностью лишена настырного эмоционального давления. В кадре не будет ни смерти, ни похорон, ни рвущих на себе волосы родителей, ни даже сына: о случившемся мы узнаем из обмолвок, а детали внятно проговариваются лишь ближе к середине фильма. «Нора» не о том, как люди теряют ребенка, скорее о том, как они живут и постепенно выздоравливают после. И здесь, по фильму, не существует единственно верного пути. Каждый по своему выкарабкивается из пропасти: Хауи помогает флирт, Бекке — комикс про параллельные ветвящиеся вселенные. Впрочем, встречающиеся в сети рекомендации «для любителей «Господина Никто» можно смело игнорировать: теория квантовых миров в «Кроличьей норе» не повод для создания запутанного паззла из судеб и не предмет философской дискуссии.
Это лишь еще одно средство успокоения: проще смириться с потерей близкого, если верить, что где-то в другой вселенной калитка была закрыта, а машина вовремя свернула.
Легшая в основу сценария одноименная пьеса Дэвида Линдсдея-Эбера удостоилась Пулитцеровской премии, а за исполнение главной роли в одной из многочисленных театральных постановок престижную театральную награду «Тони» получила Синтия Никсон — Миранда из «Секса в большом городе». Фильм «Кроличья нора» с точки зрения формы сохранил верность первоисточнику, так и оставшись, в сущности, чисто актерским действом, редко вырывающемся за пределы камерных пространств.
За все хорошее и все плохое, что есть в этой экранизации, ответственность несет в первую очередь Николь Кидман:
«Нора» не только продюсерский проект ее компании BlossomFilms, но и лента, сделанная актрисой очевидным образом под себя. Кидман уговорила Линдсдея-Эбера самого написать сценарий, позвала Экхарта, «двуликого» Харви Дента из «Темного рыцаря», выбрала режиссера. Неудивительно, что в результате американские критики твердят, будто Кидман переиграла своих партнеров по съемочной площадке. Ее роль здесь не просто центральная — это действительно мощный бенефис, ради которого были урезаны другие персонажи, в частности сестра Бекки, занимавшая в оригинале куда более существенное положение.
Еще одним смелым шагом был выбор в качестве режиссера «Кроличьей норы» Джона Кэмерона Митчелла, автора нашумевшей полупорнографической нью-йоркской комедии «Клуб Shortbus» и мюзикла про рокера-транссексуала «Хедвиг и злосчастный дюйм».
Свое решение Кидман объяснила тем, что хотела привнести в фильм побольше остроумия и открытости. С первым все в полном порядке: в самой запоминающейся сцене обкурившийся Хауи хихикает, сидя на собрании группы поддержки. Со вторым, пожалуй, вышел прокол: перебороть окутавшую фильм аристократическую холодность Кидман «Кроличьей норе» не по силам. «Да, хорошо», — говорят герои, натянув улыбку, и отводят глаза, хотя глубоко внутри у них, кажется, клокочет невидимая буря. Выглядит как кино про интровертов, сделанное интровертами для интровертов.
