Пенсионный советник

Если этика на творчество налезет

Культура по четвергам

Вадим Нестеров 12.08.2010, 14:01
Thinkstock/Fotobank.ru

Культура по четвергам: очередной судебный процесс с участием пресловутого РАО стал хорошим поводом порассуждать о том, почему у лавочников люди воруют мало, а у творцов — много.

На этой неделе в скудном ручейке культурных новостей мне попалась заметка об еще одном деле с участием Российского авторского общества. Как сообщает екатеринбургская версия газеты «Коммерсантъ», тамошнее отделение РАО пытается через суд взыскать с одного из местных кинотеатров полмиллиона рублей. За что? За «публичное исполнение музыкальных произведений авторов Хорнера Джеймса, Грегсон-Уильямса Гарри, Пауэлла Джона, Циммера Ханса». Не знаете таких имен? Объясняю: кинотеатр показывал фильмы «Аватар», «Шрэк навсегда», «Ледниковый период-3: эра динозавров» и «Мадагаскар-2». Музыку к ним написали вышеперечисленные товарищи. Теперь, требует РАО, ты нам с каждого сеанса отстегивай денежку малую (3% от сборов), а мы, удержав свой процент, перешлем ее в Новый Свет товарищу Джеймсу.

Кинопрокатчики же платить не хотят, собираясь судиться.

Коллеги их почин поддерживают, а РАО клеймят. Одни подозревают местное отделение РАО в самозванстве, другие РАО как таковому пеняют на нечистоплотность: «В 2002 году уральские кинопрокатчики связывались с композиторами фильма «Гарри Поттер», которым якобы шли отчисления через РАО, и выяснили, что денег авторы музыки не получали», — третьи вообще не собираются платить за рубеж: «Американские композиторы деньги от американских кинотеатров не получают, так как все вознаграждения им выплачивают студии, которые записывают фильм. Мне непонятно, почему российские кинотеатры должны платить американским композиторам».

Скандал, конечно, так себе, кипением страстей ему не равняться с громкими делами вроде незаконно поющих ветеранов, футбольного марша Блантера или недавнего дела с творческим наследством фантаста Беляева и схватки АСТ с «Террой».

Но я, прочитав, призадумался.

Почему именно РАО, а не какая-нибудь другая организация стала де-факто главным клоуном страны? Или, шире, почему именно авторское право из всех областей юриспруденции стала самой «горячей»?

Ну почему деньги, отчисляемые представителям творческих профессий, которых единицы, волнуют всех, а оплата, допустим, учителей, которых в сотни раз больше, всем глубоко фиолетова? Ну смешно ведь, фундаментальные вроде бы для общества вопросы вроде частной собственности на землю или выборности тех или иных уровней власти заботят, если не кривить душой, считанное количество политически активных сограждан, а вот попробуй упомяни в статье авторское право — мгновенно набегут тысячи знатоков, каждый со своим мнением, и подерутся на второй же минуте.

Споры вокруг проблемы авторских прав возникают с завидной регулярностью, и, в принципе, все аргументы высказаны уже раз сто. Сто раз повторялся и итог этих споров — взаимное брызгание слюной в лицо друг другу высоких договаривающихся сторон с криками «А вы воры!», «А вы жлобье!».

Я не считаю нужным поддерживать ту или другую сторону, на мой взгляд, гораздо важнее попытаться понять: почему именно этот вопрос стал болевой точкой?

У меня на этот счет есть свое мнение, и давайте я вопреки обыкновению начну с конца. То есть сперва скажу отгадку, а потом попытаюсь ее обосновать.

Так вот, причина, на мой взгляд, в одном очень простом процессе, суть которого описывается одной фразой:

технический прогресс столкнул лбами творчество и этику.

А теперь немного подробнее. Три важные метки.

Первое: что произошло? С развитием технического прогресса средства тиражирования информации стали столь просты и доступны, что ими может пользоваться любой, самый неграмотный человек. Как в плане тиражирования информации, так и в плане распространения созданных копий.

Второе: чем это обернулось? В частности, тем, что сохранить эксклюзивное право на распространение продукции, которую создают творческие люди — музыканты, писатели, киношники и пр., де-факто невозможно. Ныне каждый сам себе и типография, и студия звукозаписи, и фабрика по производству прокатных копий фильмов.

Третье: чем это усугубилось? Тем, что в то же самое примерно время развлечение людей стало отлаженной и могучей бизнес-индустрией с огромными доходами, терять которые никому не хочется.

Именно третье обстоятельство сделало проблему очень серьезной и актуальной. При других обстоятельствах на нее вполне могли бы плюнуть — да кому там интересны эти бумагомаратели-струнотерзатели?

Вы слышали об изменениях в законодательстве, предпринимаемых с целью защиты прав переписчиков книг после изобретения печатного станка Гуттенберга? И я не слышал. А ведь их тоже технический прогресс разорил.

Но это я немного отвлекся. Пока же просто примем как данность: невиданный рост возможностей копирования и распространения информации сильно ударил по интересам творцов. Это действительно так, и это плохо — что же хорошего, когда человек (причем человек, делающий то, что интересно другим людям) теряет доходы.

Так или иначе, поднялась мощная война в защиту творцов. Вскоре была выбрана основная стратегия сопротивления прогрессу, которая тоже описывается одной фразой: «Все, кто пользуется шедеврами, полученными не с прямого благословения творцов (и их потомков), — воры и негодяи».

А вот дальше ситуация зашла в тупик. Защитники авторского права топали ногами все сильнее и мешали свободному распространению все активнее, потребители продуктов авторского права в полном соответствии с поговоркой «вода дырочку найдет» изобретали все новые и все более изощренные способы распространения.

Возникает новый вопрос: почему? Почему потребители ведут себя так плохо? Почему они не внемлют уговорам и продолжают пользоваться незаконно распространяемыми копиями?

Производители объясняют это обычно тем, что люди изначально порочны и, если есть возможность украсть безнаказанно, украдут непременно. Поэтому их надо посильнее бить по головам, чтобы удержать от этого неблаговидного поступка.

Не отрицая полностью этого мнения, тем не менее замечу, что тот же самый технический прогресс изрядно облегчил, к примеру, прямое воровство. Например, вместо традиционной средневековой лавки, товары в которой были выставлены в недоступности для покупателя и охранялись здоровенным хозяином с дубинкой под прилавком, мы ныне имеем супермаркеты, где бери в руки чего душа пожелает. Но, тем не менее, воровство в магазинах пусть и возросло, но вовсе не приобрело массового характера и, по большому счету, остается уделом сравнительно небольшой группы маргиналов.

Почему? Очень просто: воровство в магазинах люди считают воровством, и само общество, осуждая воровство как явление, всячески препятствует его распространению. А вот скачивание фильма из сети или файла с книжкой из пиратской библиотеки общество ан-масс воровством не считает.

То бишь основной тезис сторонников авторского права о воровстве воспринимается потребителями продукции этих авторов как ложный.

Почему?

По самой простой причине: в рамках традиционной этики действия нарушителей авторского права воровством не являются.

Противники свободного распространения борются не с людьми — они схватились с этической системой, возраст которой насчитывает уже много-много столетий.

В рамках этой этики бескорыстно делиться — это не плохой, а хороший поступок. Если человек получил что-то законно (я не беру ситуации с откровенным воровством из издательств или монтажных, да и, как правило, выкладываемые качественные копии книг, DVD или CD в большинстве своем сначала законопослушно приобретаются в магазинах), а потом без всякого корыстного умысла дал это мне — то он не вор, а благодетель. И я не вор, а просто везунчик.

Потому что делиться в рамках традиционной этики — это хорошо. Людей, выросших на песенке «поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется», и на мультике «Просто так», герои которого передаривают друг другу букет цветов, переубедить крайне сложно.

Если не невозможно.

Потому как этические системы складываются не «от фонаря», как правило, их постулаты — это потом и кровью выведенные законы, истинность которых подтверждена тысячелетиями жизни этого самого общества, которое их соблюдает.

И вот эта историческая память гласит, что воровать — это плохо, потому что воровство угрожает стабильности существования общества. А альтруизм — это хорошо, потому что очень действенный фактор, способствующий выживанию социума. И именно поэтому детишек родители обычно убеждают, что по-хорошему надо дать Ванечке поиграть с машинкой, даже если она твоя.

И это и в самом деле так, не случайно альтруизм существует не только у людей, а практически у всех животных, от птичек до дельфинов.

А человек, который на собственные деньги покупает на DVD фильм, который мне интересен, потом, посмотрев, тратит свое собственное время — переводит его, врезает туда субтитры и в финале выкладывает его для всех желающих, для меня в том числе, и ничего не требует взамен, — с точки зрения обывателя очень похож на альтруиста.

Я вполне допускаю мысль, что на самом деле просто этическая норма устарела, такое в истории человеческого общества бывало не раз и не два.

Когда-то в ответ на некоторые слова от мужчины требовалось непременно убить обидчика, и не выполнивший этого условия изрядно ронял свой социальный статус в глазах окружающих. Сейчас этого уже не требуется. Возможно, культуртрегерский альтруизм сетевых пиратов на самом деле в изменившемся мире является таким же социальным атавизмом, как и кровная месть, — я вполне допускаю этот вариант.

Но беда в том, что этические нормы — штука крайне консервативная. Для того чтобы их изменить, требуется, во-первых, время, а во-вторых, очень серьезная и очень интенсивная пропагандистская работа. Грубо говоря, нужно не просто запретить дуэли или скачивание, а еще и объяснить, почему это не хорошо, а плохо.

И вот с этим у противников распространения информации самые серьезные проблемы.

Пока все сводится к банальному «вы грабите несчастных авторов». На вопрос, в чем заключается ограбление, если доходы и актеров, и режиссеров, и музыкантов, и т. п. год от года только растут и уже достигли невообразимых величин, следует обычно: «Не считай чужие деньги». На вопрос: «Да я разобраться хочу — а вдруг вы завышаете неоправданно цены на свою продукцию, пользуясь своим монополизмом? Вдруг один съемочный день Гоши Куценко не стоит тех тысяч в валюте, что он получает?» — следует обычно все-тот же совет не считать чужих денег.

По моим наблюдениям, жесткое противостояние «продавец vs пират + поддерживающий его потребитель» наблюдается, как правило, именно тогда, когда не наблюдается этого диалога. То есть когда тебя просто пугают, а не аргументируют свою позицию.

Поэтому есть у меня подозрение, что наблюдаемый безусловный приоритет именно репрессивных, а не пропагандистских мер — именно следствие того, что с аргументами в свою пользу у них неважно.

Защитникам авторского права просто нечем обосновать свою позицию.

Потому как последовательное претворение в жизнь исповедуемого ими принципа безусловного права правообладателя на информацию должно вылиться в закрытие не только бесплатных библиотек, но и бесплатных школ. Потому что иначе сразу возникают неудобные вопросы: почему я имею право бесплатно узнать, что дважды два — четыре, но не имею права узнать, что написано в той или иной монографии по интересующему меня вопросу? По какому принципу проводится граница между необходимыми и избыточными знаниями? Почему произведения Льва Толстого доступны всем желающим, а Экзюпери — только за деньги? Откуда взялась эта цифра «70 лет после смерти автора»? Почему еще недавно было 50?

И так далее, и тому подобное. Вы хотите вопросов — их есть у меня.