Цивилизация
Для фильма «Короткое замыкание», альманаха о любви, идеальной рекламой стало гневное выступление Станислава Говорухина в Госдуме. Режиссер обвинил молодых коллег Хлебникова, Вырыпаева, Буслова, Германа-младшего и Серебренникова в профнепригодности и стремлении снимать «абсолютную ложь, по которой Запад будет составлять представление о России». Крестовый поход классика представляется изначально бесперспективным.
Отрицательный пиар, как известно, работает куда эффективнее, чем беззубо-позитивный. Наверняка нашлись люди, которые о «Коротком замыкании» и не узнали бы никогда, однако благодаря гневной отповеди уважаемого человека решили-таки глянуть, что там у нас в кино с ложью, ориентированной на экспорт. Пусть даже и глянуть лишь затем, чтобы немедленно плюнуть. Между тем сколько-нибудь внятного антипатриотического пафоса в картине не наблюдается. Почвенническим манифестом ее, конечно, тоже трудно назвать –
ну так и патриотизм пока никто как будто не рекомендовал в качестве обязательного компонента всякой русской мелодрамы.
Если позволить себе смелость взглянуть на «Короткое замыкание» как бы глазами Станислава Сергеевича, то намек на целенаправленное ознакомление западного зрителя с образом современной России опознается в новелле Ивана Вырыпаева «Ощущать». Навстречу хаотично гуляющей по Москве с видеокамерой прекрасной полячке из подворотни выкатывается бритый наголо юноша. Угловатая пластика, бледность лица и кургузый костюмчик с цветком в петлице позволяют предположить в молодом человеке недавно откинувшегося уголовника. Что немедленно и подтверждается его программным монологом – не столько, впрочем, про нары за колючкой, сколько про то, что понять мир умом нет никакой возможности, а потому надо его просто ощущать.
Нахрап и специфическое обаяние, с которым герой талдычит про «ощущать», заставит мужа полячки, в финале просматривающего видео, ревниво выяснять, что это еще за русский с горы.
Подобный тип нашего человека выглядит, в общем, немного опасно, но скорее привлекательно и свежо – русская душа, вся такая из себя загадочная. Особенно если до этого вы не видели фильм «Кислород», настойчиво-истерическую интонацию которого Вырыпаев в «Коротком замыкании» попросту дублирует. И если кому-то ее в «Кислороде» было мало, то вот, пожалуйста, как бы бонус.
Портрет России, вглядевшись с изрядным пристрастием, можно заподозрить и в новелле Алексея Германа-младшего «Ким» на примере отдельно взятой психиатрической клиники. Туда упекают циркового артиста-корейца, кажется, только за то, что он умеет зажигать лампочки и настраивать телевизоры прикосновением руки.
Благодаря интенсивному курсу лечения единственный талант, который остается за ним в финале, — это подметание больничной дорожки.
Нравы в больнице изображены вполне себе зверскими, однако наша психушка выглядит все погуманнее, чем, скажем, американская в «Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана, которой Герман определенно вдохновлялся. Совершенство, если не сказать вылизанность, каждого кадра «Кима», как минимум, не позволяет упрекнуть постановщика в отсутствии профессиональных навыков.
Тема лампочки в полной мере раскрыта в «Срочном ремонте» Петра Буслова, размещенном посередке альманаха. История влюбленного глухонемого сапожника, в жизни которого загорающаяся и гаснущая лампочка играет ту же примерно роль, что и в подвижнической карме собаки Павлова, выглядит на общем фоне наиболее консервативным высказыванием. Буслов с почти ученической аккуратностью соблюдает хрестоматийные стандарты драматургии, согласно которым неплохо бы, чтобы в кинофильме имелись и завязка с развязкой, и экспозиция с кульминацией. Творчески обыгранная цитата из «Золотой лихорадки» также не позволяет предположить в режиссере охальника, спешащего спихнуть классику с корабля современности.
Заданная тема любви в «Коротком замыкании», надо сказать, развивается в сугубо платоническом ключе.
Свежая «Пассажирка» того же Говорухина номинально рискует показаться произведением вполне куртуазным, а то и фривольным, рядом с «Позором» Бориса Хлебникова. В персонаже Александра Яценко без труда опознается сыгранный этим же артистом в «Свободном плавании» юноша, мыкающийся в поисках жизненного призвания. В новелле эксперименты довели героя до журналистики, и метафизического подхода к служебным обязанностям он не растерял. Прибыв по заданию редакции порасспросить жильцов дома о бесчинствах ЖЭКа, молодой человек вперяется взглядом в надпись на гараже «Оля – сиська» и проводит лирическое расследование, не имеющее никакого отношения к теплосетям.
Открывающий альманах «Позор» — наиболее удачная зарисовка в «Коротком замыкании», однако это вовсе не повод малодушно покинуть зал сразу по окончании фильма Хлебникова.
Во-первых, все представленные новеллы так или иначе заслуживают внимания, во-вторых, апофеоз с элементами манифеста закономерно приходится на финал, и это «Поцелуй креветки» Кирилла Серебренникова. Главный герой, работающий живой рекламой ресторана, вняв пожеланиям руководства привлечь к себе внимание каким угодно способом, фланирует по набережной Москвы-реки в уродливо-величественном костюме креветки. Кратко отчитавшись об ассортименте блюд и живой музыке, он целует гуляющих взасос. К несчастью самоотверженного юноши, навстречу попадаются все больше настоящие мужчины ортодоксальных воззрений, милиционеры да моряки, которые реагируют на поцелуй единственно возможным для себя способом.
В происходящем читается метафора, точность которой и подтвердили думские дебаты.
В конце концов, легко себе представить, что, наткнись Человек-креветка на господина с внешностью, харизмой и жизненной позицией Говорухина (тьфу, что называется, тьфу), он едва ли малодушно обогнул бы кинорежиссера. Да и Станислав Сергеевич, настоящий мужчина, привыкший снимать про настоящих мужчин, наверняка отреагировал бы на такой фокус не чересчур толерантно.
Наверное, именно последняя глава «Короткого замыкания» (креветка-камикадзе – подходящий символ молодого российского кино) более всего раззадорила классика. По ходу действия герой превращается натурально в фарш. Однако из этого фарша, как в присказке про пироги, смотрят на мир такие живые и одухотворенные глазки, что становится понятно — как-то унять эту одухотворенность едва ли под силу и административному, и физическому ресурсу.
