Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
Рассвет в аду

Новый альбом группы Woven Hand

myspacecdn.com
На новом альбоме группы Woven Hand Дэвид Юджин Эдвардс избавился от проклятья, перепел Синатру, позвал старых музыкантов и напомнил о надежде на прощение.

Если тебя проклял дедушка, то жизнь может превратиться в ад. А если уж дедушка был проповедником, то и вовсе пиши пропало. Именно так и произошло с Дэвидом Юджином Эдвардсом, лидером группы Woven Hand и главным христианским рокером в этом мире. Когда родственник желал ему недоброго, он еще не стал тем, кто он сейчас. Он хотел быть байкером и сделал себе татуировку – черного ворона. Именно этой птичке и была посвящена последняя композиция на предыдущем альбоме группы. И именно сегодня, когда вышел альбом Ten Stones, становится понятно, зачем было разгонять многолетний культовый готик-кантри проект 16 Horsepower, начинать Woven Hand, писать альбомы в одиночку... Да и вообще, зачем все это, тоже становится предельно ясно.

Христианский рок принято воспринимать как тему для шуток и вспоминать про радио «Радонеж», Константина Кинчева или в лучшем случае Марка Фарнера из Grand Funk Railroad.

Последний и вовсе сначала играл хард-рок, потом торговал тракторами, а после с чего-то решил славить господа нашего. Получалось у всех, кто пытался привить «бесовской» музыке праведные интонации, что и говорить, не очень. Дэвид Эдвардс пошел другим путем. Его песни были исполнены неистовства покаяния и обреченности. За то его и любили в Европе и не очень почитали на родине в Колорадо.

С первых же аккордов Ten Stones понятно – что-то изменилось. Музыка Эдвардса всегда была очень визуальна, и картины, которые она рисовала, более всего соответствовали сумраку храма божьего, в котором воет и кается беспросветный грешник. Первая песня «Beautiful Axe» сразу меняет место действия – пространства стало больше, это скорее равнина, хотя тоже не самая дружелюбная. Кажется, это первые солнечные лучи в месте, где такой роскоши давно не видели. Рассвет в аду.

А голос уже принадлежит если и пропащей, то обретшей надежду на спасение душе.

Дальнейшая драматургия альбома вполне соответствует заданному в начале тону. Откуда-то вдруг вернулась безудержность 16 Horsepower. Сумасшедшие кантри-блюзовые боевики вроде White Knuckle Grip неожиданно разгоняют общий мрак. И столь же неожиданно пикируют в эстрадный стандарт Quiet Nights of Quiet Stars, который пел еще Фрэнк Синатра.

Тут следует оговориться. Фирменный низкий звук, аутентичные клавесин, банджо и потусторонние шумы Woven Hand никуда не девались – вряд ли Синатра мог представить, что его классический номер когда-нибудь зазвучал бы вот так. Более того, ритмически песни стали сложнее и тяготеют скорее к классическому хард-року времен чуть ли не Led Zeppelin, чем к кантри. Чтобы убедиться в этом, достаточно послушать, например, Not One Stone.

Со времен Pink Floyd и вплоть до нашей эпохи победивших в качестве главных музыкальных инструментов лэптопов грандиозные полотна принято создавать с непременным участием гитарных процессоров и сэмплеров, здесь же все получается на чистом аналоговом звучании. Причем некоторые из этих инструментов уже давно ушли в прошлое, но все еще продолжают при должном применении звучать удивительно актуально, величественно и масштабно настолько, что никаким мастерам нажимать на кнопочки и не снилось.

Кстати, об инструментах.

Ten Stones – первый альбом Woven Hand, на котором кроме собственно лидера играет кто-то еще. Предыдущие три номерных альбома были записаны им в гордом одиночестве и в какой-то степени были попыткой предельно откровенного, индивидуального высказывания. Не будем забывать о дедушкином проклятии. В записи нового альбома приняли участие трое прочих участников группы, двое из которых играют с Эдвардсом со времен 16 Horsepower, что тоже наложило понятный отпечаток на звучание пластинки.

Видимо, с проклятием покончено. Черный ворон то ли покинул Эдвардса на последних аккордах предыдущего альбома, то ли просто ненадолго улетел. Если раньше певец изгонял бесов из себя, то на этой пластинке им просто не находится места, настолько светло и величественно все здесь звучит. Остается только один вопрос – было ли это целью его пути или все же будет продолжение? Хочется верить, что будет, но это уже, как говорится, совсем другая песня.