Цивилизация
Музею Игоря Маркина исполнился год. По случаю юбилея в музее открылась выставка Тимура Новикова. Таким образом, круг замкнулся: новый русский классицизм соединился с новорусской любовью к искусству, апогеем которой явился ART4.RU и о которой неоднократно писал сам Тимур.
Впрочем, Тимур Петрович много о чем писал и говорил, зачастую сознательно противореча сам себе. И воспринимать все его высказывания всерьез и буквально нельзя, что еще раз подтвердил «круглый стол», состоявшийся перед открытием. Специально приглашенная питерская делегация в составе художника Сергея Бугаева-Африки, фотографа Сергея Борисова, критика и куратора Екатерины Андреевой и «примкнувшего к ним» режиссера Сергея Соловьева в течение почти двух часов возводила Тимуру Новикову памятник особо прочного сплава из семиотической агиографии, ностальгии и идеологии. Фундамент Екатерина Андреева установила из Платона. Любые попытки московской публики, которая была представлена в основном арт-критикой и прессой, деконструировать этот монумент наталкивались на яростное сопротивление питерцев. После тяжелых, кровопролитных боев блокада Ленинграда была снята Игорем Маркиным, который закруглил «круглый стол», и все спокойно отправились смотреть выставку и пить вино.
Война войной, а фуршет по расписанию.
На выставку привезли более 50 работ Тимура Новикова, сделанных им с середины 80-х до середины 90-х. Это серии полотен-горизонтов и текстильных коллажей неоакадемического периода. На этот раз не все экспонаты принадлежали владельцу музея. Произведения были предоставлены также из собрания семьи художника, коллекций Сергея Бугаева, Поля Броше и других.
«Горизонты» — большие куски ткани, как правило, сшитые из двух видов материала, на которых то плывет (или тонет) кораблик, то летит самолетик, то восходит солнышко, то стая пингвинов переходит границу белого и черного. Можно проследить, как большие фигуры на ранних работах этого периода уменьшаются и упрощаются, постепенно превращаясь в знак, иероглиф или компьютерную иконку, а фон, наоборот, усложняется, становится более интенсивным и комбинированным. Знак определяет семантику фона. Летят самолеты — значит, это небо, плывут пароходы — море.
Во-первых, как сказала бабушка в известном анекдоте, это красиво.
А во-вторых, искушенный зритель может увидеть в этих «тряпочках» много интересного. Не обошлось здесь без влияния Роберта Раушенберга и Джона Кейджа, с которыми Новиков знакомится как раз в это время. В контексте России можно говорить, например, о (сознательной или нет) трансформации советского флага. Обладая даже минимумом воображения, легко представить, как желтенький серп-и-молот превращается в самолетик на алом фоне. Работы, между прочим, создаются в разгар перестройки, к которой Тимур Новиков был очень неравнодушен.
Меняется идеология — меняется символика. Текстильная тема, конечно же, связана с новой модой, с уникальным ленинградским дендизмом, одним из основоположников которого был Новиков. В частности, он был организатором первых фрик-пати и рейв-вечеринок, на которые пускали бесплатно особо экстравагантных персонажей. Вообще, Тимур был тотален в своей деятельности: мода, театр, музыка, кино, искусство, арт-критика, балет, дискотеки.
В своей тотальности Тимур мог сравниться только с Владимиром Маяковским, другом которого он себя не без оснований считал.
В этом заключается одно из главных его достижений, ставшее возможным лишь на волне перестройки: не нужно бороться с системой, как это делали нонконформисты, не нужно от нее прятаться и убегать, как это делали концептуалисты, нужно создать новую систему.
И еще одно достижение — тотальная переориентация на молодежь. Нонконформизм, концептуализм — это все слишком умно, а значит, для взрослых. А жизнь — это веселенькое одеяло, состоящее из разноцветных лоскутков, в центре которого стоит кумир.
