Цивилизация
Творческая интеллигенция в Корее, как и всякая другая творческая интеллигенция, проводит время в рефлексиях и размышлениях о жизни и смерти, а потому и живет закономерно несчастливо. Муж (Ха Юн Ву) и жена (Пак Зи А) — композитор и скульптор. У мужа роман на стороне, жена лепит кособокого ангела, жизнь — рутина, хочется острых ощущений, и жена, не будь дура, их придумывает. Бездумно пялясь в телевизор, женщина вдруг попадает на репортаж о заключенном в камере смертников, который, не справившись с ужасом ожидания (хотя не исключено, что просто окончательно озверев от заглядывающего в глаза сокамерника-гомосексуалиста), попытался покончить с собой.
И скульпторша в момент понимает, что без нее тут никак не обойтись.
Недолго думая, она идет в магазин, покупает летнее платьице (на улице зима), рулон ужасающих фотообоев и отправляется в места не столь отдаленные. Естественно, в любой другой тюрьме ее как минимум обсмеяли бы, покрутив пальцем у виска, как максимум — вызвали бы скорую, но в этой тюрьме главный надзиратель — Ким Ки Дук собственной персоной (мы его почти не видим — он лишь человек, наблюдающий через камеры слежения и отдающий безмолвные приказы). А поскольку Ким Ки Дук — известный любитель извращенных отношений, то и в том, что пришедшая в тюрьму незнакомая девушка обклеивает веселенькими обоями стены камеры для свиданий, ставит на стол вазу с цветочками, включает магнитофон и поет, фальшивя, веселую песенку, ему не видится ничего необычного. Так, рутина… Дама же этим незамысловатым способом желает помочь заключенному справиться с его страхом. Действие рассчитано, видимо, по принципу шоковой терапии: любой бы на его месте удивился, а смертник и подавно слетает с катушек и влюбляется в героиню.
Сокамерник ревнует. Муж ревнует. Все счастливы.
При этом, кто кого развлекает, в сущности, остается вопросом. У девушки в детстве случилась клиническая смерть, она по сей день хранит в душе светлые воспоминания о счастливом событии, и сдается, что помимо альтруистических соображений ей движет наслаждение от ощущения близкой смерти, витающей вокруг заключенного (жить ему осталось пару недель).
Все, решительно все здесь вызывает смутное чувство дежа-вю. Заключенный смертник — один в один брутальный молчун-уголовник из «Плохого парня», тетка — очевидно, добрая «Самаритянка», муж — балбес, не видящий, что творится с его женщиной, из «Времени» (его так вообще играет тот же актер). Все многозначительно молчат, отказавшись от ненужной роскоши слов, подобно тому, как сделали герои «Пустого дома», ну а героиня устраивает заключенному тематические свидания, каждый раз обставляя камеру в соответствии с определенным временем года — весна, лето, осень, зима…
Но это не сбой в матрице, все гораздо невинней — просто Ким Ки Дук во «Вздохе» устроил постмодернистский калейдоскоп из собственных фильмов.
А учитывая, что он и сам становится персонажем, незримым вуайеристом сидит перед мониторами и руководит тюрьмой, можно даже воспользоваться модной формулировкой и счесть «Вздох» кимкидуковским «8 1/2».
Впрочем, велика вероятность того, что сам творец не будет в состоянии оценить подобное сравнение: режиссер, снимающий чуть ли по фильму в год (с 1996 года, когда вышел первый его фильм «Крокодил», Ким Ки Дук снял уже 14 фильмов), нечасто смотрит кино — по собственному признанию, пару фильмов за год. Будущее лицо азиатского арт-хауса, Ким Ки Дук вообще никогда не болел кинематографом — родился в деревне, учился в сельскохозяйственной школе, затем увлекся живописью, уехал изучать изящные искусства в Париж, вернувшись, стал писать киносценарии, а уж только потом — в 36 лет — начал снимать.
Но так и остался художником, а вовсе не режиссером.
Мотивации, психологизм, внятное повествование, сложно выстроенные сцены — все это не имеет к Ким Ки Дуку ровно никакого отношения, зато у него с балкона эффектно падает рубашка, снег идет, следует за годом год, красивая женщина отражается в зеркале… А режиссер собирает лопатой фестивальные призы. Ведь что еще нам, в сущности, надо от корейского арт-хауса!?
