Цивилизация
Предпоказ, состоявшийся накануне в галерее «Совком», по списку участников (более 60 имен) вполне мог сойти за генеральную репетицию грядущих «Арт-Москвы» и Бьеннале молодых художников вместе взятых, а по качеству не уступал «Сотбис». Свои работы для аукциона предоставили практически все более или менее известные актуальные художники Москвы, среди которых АЕС+Ф, Валерий Айзенберг, Дмитрий Гутов, Олег Кулик, Валерий Кошляков, Анатолий Осмоловский, Айдан Салахова, «Синие носы» и далее по списку.
Инициатива в первую очередь может служить примером для подражания в небогатой на благотворительность российской действительности. Но кроме этого «Артстройка» является любопытным индикатором состояния художественного рынка, социальной политики и взаимоотношений капитала и искусства.
Возникает ряд вопросов. Во-первых, почему для сбора средств на благотворительные нужды была выбрана форма аукциона? Иными словами, почему нельзя было обратиться напрямую к некоторым состоятельным людям или компаниям, создать благотворительный фонд и т. д. и т. п.? Справедливости ради надо сказать, что подобная практика существует давно, имеет различные вариации — «благотворительный концерт», «благотворительный спектакль» — и распространена во всем мире.
И все же уникальность ситуации в России заключается в том, что аукцион — самая эффективная и практически единственная форма сбора пожертвований в особо крупных размерах.
Оставляя в стороне нравственные аспекты этой проблемы, можно утверждать, что благотворительность в России не является неотъемлемой частью экономики, как, например, в Штатах, не институализирована и не поощряется налоговой политикой. В ситуации, когда для большинства людей и организаций в стране самой большой налоговой льготой является банальное уклонение от налогов, не может быть и речи о добровольном выделении средств на что бы то ни было. Более того, забота о гражданах в России традиционно является прерогативой государства, а потому щедрость, выходящая за рамки «частной», может быть воспринята как проявление нелояльности. Поэтому богатые люди чаще всего предпочитают откупиться от зануд-просителей единоразовой подачкой.
Следующий вопрос: почему на аукционе выставляется исключительно современное искусство?
Скажем, относительно недавно Гарри Татинцян торговал у себя в галерее детскими рисунками тоже в благотворительных целях. Неужели в Москве, в тех же Союзе художников или Академии художеств, больше нет авторов, которые готовы пожертвовать свои работы и которых не стыдно выставлять на продажу? Может, как раз благотворительность могла бы сплотить разрозненные художественные группировки? Конечно же, есть в Москве много замечательных художников «старой школы», возможно, имеющих даже больше шансов быть проданными, учитывая пока еще достаточно консервативные вкусы публики.
Но дело все в том, что в арт-мире (кстати, любой страны, а России тем более) все основано на знакомстве и личных связях. В данном случае речь не идет о кумовстве (хотя и его, увы, хватает), а о том, что современное искусство — это своего рода пространство, поле, в которое включены не только изобразительное искусство, но и музыка, и кино, и театр, в частности, и театр «Практика». Поэтому обращение театра именно к актуальным художникам вполне закономерно. Помимо этого медийный резонанс — неотъемлемая часть актуального искусства. Повсюду приглашают тех, кто на слуху и на виду. И в этом смысле актуальные художники тоже выигрывают в сравнении со своими «традиционными» коллегами, засевшими в массе своей в глухой обороне в блиндажах мастерских.
Третий вопрос: зачем все это нужно современным авторам?
Несмотря на повышенное содержание цинизма, вопрос этот должен быть задан. Без сомнения, каждый художник искренне откликнулся на приглашение поучаствовать в столь благородном деле. Однако здесь имеется в виду актуальное искусство как система. Какие дополнительные дивиденды от таких акций получает именно актуальное искусство в целом?
Прежде всего, это еще один способ привлечения новых клиентов и вовлечения в арт-оборот новых авторов, то есть, конечно же, расширение рынка. И рынка именно внутреннего, на который у российских актуальных художников осталась одна надежда, поскольку даже на международных аукционах русских пока покупают только русские. Правда, надежда слабенькая, и вряд ли локальный аукцион, да к тому же благотворительный, существенно изменит ситуацию. Для сравнения: проведенный совсем недавно «Сотбис» аукцион русского современного искусства принес в общей сложности чуть более 8 миллионов долларов, тогда как на торгах современного искусства западного производства общая выручка составила более 189 миллионов. Так что российскому арт-рынку предстоит еще топать сотни миллионов долларов до уровня мировых цен.
