Цивилизация
В 1998 году Тихон Хренников дал интервью газете «Завтра». Ругал «предателя партии» Горбачева, раздраженно говорил, что на 85-летие никто даже не позвонил из Союза композиторов, которым он руководил 43 года, вспоминал дни славы этой организации — 20 миллионов бюджета в год! — показывал партитуру нового балета. А также сказал очень важные слова: «Моя совесть совершенно чиста и перед музыкой, и перед моими коллегами».
Жизнь эта была долгой и пришлась на такое время, когда сохранить совесть в порядке мало кому удавалось. Один из братьев — Глеб — учился в Московской консерватории на оперного певца, ушел добровольцем в Первую мировую и погиб под Двинском. Два других брата — Николай и Борис — были арестованы в 1937 году и, несмотря на все усилия тогда уже известного Хренникова, погибли. Сам он в День победы участвовал в знаменитой радиотрансляции — тогда Хренников вместе с Матвеем Блантером находились в частях 1-го Белорусского фронта командарма Чуйкова, наступавшего на Берлин. В уже взятом городе один из заместителей Чуйкова предложил поехать на берлинскую радиостанцию, поехали Симонов, Долматовский, Блантер и Хренников. Поэты читали стихи, Хренников пел.
Родившийся в 1913 году в Ельце, в семье купеческого приказчика, в четырнадцать лет Хренников, уже писавший музыку, получил возможность съездить в Москву и показать свои сочинения самому Михаилу Фабиановичу Гнесину — помогла учившаяся в Гнесинском училище подруга сестры. Сюда он и поступил, затем — на второй курс консерватории, а в 1933-м состоялся дебют перед публикой — это была постановка антифашистской пьесы «Мик» в детском театре Натальи Сац, спектакль, для которой он он написал музыку.
Дальше сплошной головокружительный успех. Первый концерт, транслировавшийся из России в Америку, сочинение музыки для театра Вахтангова к пьесе «Много шума из ничего» — постановка, описанная в книге Леона Фейхтвангера «Москва 1937».
Много ли понял тогда «друг СССР, прогрессивный писатель» из увиденного в стране? Вряд ли, если судить по книге. Но Хренников, несмотря на трагедию братьев, видел что-то такое, что помогало продолжать работать. В 1939 году появляется опера «В бурю», представление посетили Сталин, Молотов, Ворошилов. Странное все же время.
Впрочем, оперы — операми, и Сталин — Сталиным, но «Свинарку и пастуха» и «В шесть часов вечера после войны», песни к которым он написал, конечно, любила вся страна. Любила, как любила и «Давным-давно» Гладкова, и за прекрасные мелодии, и за то, что видела в ней себя идеальную, которая была обещана, ту, в которую еще верилось.
Дальше были оперы, балеты, оперетты, запрещение и разрешение «Фрола Скобеева», «Мать» по Горькому и «Золотой теленок» по Ильфу и Петрову. Были пост руководителя Союза композиторов и глухие упреки в преследовании Шостаковича и проведении партийной линии в музыке. Тогда же появился каламбур: «В Союзе композиторов сидит молодой Тихон Хренников, а в Союзе писателей — старый хрен Тихонов».
Совесть, впрочем, и в самом деле была чиста: в доносах никогда замечен не был, а в том же интервью «Завтра» в 85 лет твердо отметил: «Я считаю «авангардистов» сектантами. Это не линия большого искусства, это секты…».
Как ожидается, похороны пройдут на родине Народного артиста СССР и орденоносца в городе Елец Липецкой области.
