Адреналин

Премьера в Большом театре

Под занавес сезона Большой театр показал новый балет «Класс-концерт» — заряд советской повседневной бодрости в оформлении Чапурина.

Для человека, далекого от балета, название спектакля может показаться непонятным. Классный концерт? И в каком таком классе? В школьном, что ли? Но балетоман сразу поймет, что речь идет о балетном классе, о профессиональном тренинге мышц и навыков. Этот самый класс артист балета каждый день проделывает в репетиционном зале: сначала простейшими движениями разогревается у палки, потом переходит к более сложным упражнениям на середине и под конец гоняет адреналин в прыжках и вращениях. Если делать класс не в полноги (такое бывает), к концу тренинга с человека выльется ведро пота. Тому, кто видел эту экзекуцию, смешны банальности, которыми журналисты потчуют исполнителей: ах, вам трудно, у вас строжайшая диета, ничего нельзя есть...

Да на класс уходит столько энергии, что после него хочется слопать огромный стейк. И запить пивом.

В общем, поэзии в классе мало, а труда много. И это главное препятствие, с которым в 1962 году столкнулся Асаф Михайлович Мессерер, знаменитый советский танцовщик и балетный педагог, когда решил превратить закулисный труд в сценическое искусство. Если кто и мог совершить превращение утенка в лебедя, то именно Мессерер. В Большом театре он разработал такой класс, что поработать телом сбегались самые знаменитые танцовщики и балерины. Родная племянница Мессерера, Майя Плисецкая, к примеру, занималась исключительно у дяди. На склоне лет наставник с гордостью вспоминал: «Великие артисты повторяли мои движения своими прославленными ногами».

Задача, которую Мессерер себе поставил, не была новаторской. Идею театрализации класса уже использовали в Европе, еще в XIX веке.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "pic_fsize": "12822",
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129465",
    "uid": "_uid_1919566_i_1"
}

Но в Советском Союзе 60-х годов, за слегка приоткрытым «железным занавесом», при запрете на любое искусство, отличающееся от обязательных канонов «балета о чем-то» (утвержденных ЦК КПСС), западные поиски были мало известны. Партийные боссы удивлялись собственной смелости, разрешая гастроли труппы заокеанского балетного диссидента — Джорджа Баланчина, который в своих «формалистических» постановках соединял танец и музыку в уединении, без декораций и сюжета. Создавая сходный по типу «Класс-концерт», Мессерер заполнил пустующую нишу советского бессюжетного балета и убрал определенный процент комплексов, снедающих наших хореографов: советские творцы в отличие от масс изредка бывали за границей, ходили там в театры и знали, что сеют европейские и американские коллеги на профессиональной ниве.

Кстати, при всей легкости и лучезарности «Класс-концерт», возможно, понравится не всем.

Для многих лицезреть бессюжетный танец — все равно что рассматривать абстрактную живопись. В попытке ответить на вопрос «что бы это значило?» начинает болеть голова. Жаль, если так случится: «Класс-концерт» — тот случай, когда содержание рождается непосредственно из формы. Причем богатство лексики приправлено особым, канувшим в Лету настроением, о котором помнят современники советской эпохи. В «Класс-концерте» заложен заряд повседневной бодрости без особых размышлений, ощущения жизни как праздника. Тогда такое настроение называлось пропагандой, теперь оно просто бодрит кровь.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 2,
    "pic_fsize": "7538",
    "repl": "<2>:{{incut2()}}",
    "type": "129465",
    "uid": "_uid_1919566_i_2"
}

Спектакль восстанавливал родственник Асафа Мессерера, Михаил Мессерер, педагог балета, преподающий по всему миру. Ему придали сценографа, кутюрье Игоря Чапурина, который, впрочем, не захотел вникнуть в особенности балета, соорудив черный фон с темными зеркалами и зелено-синие «производственные» одежды артистов. Для Чапурина «Класс концерт» — не просветленный наивный парад, а повод для интерьера модного ночного клуба. Зато племянник Асафа сумел уловить, что создатель «Класс-концерта» не был диссидентом, но ретроградом тоже не был. Он знал, что не бывает двух одинаковых танцовщиков и техника балета о технике должна меняться во времени и пространстве. От соединения этих параметров родился нынешний «Класс-концерт», балет для звезд, в котором явлена радость профессионала: оказывается, это такое чудо — привычные, до боли знакомые классические па!

И не надо душещипательных историй про любовь и разлуку, чтобы проявить красоту всех этих фуэте и арабесков, «кружевных» движений стоп и прыжковых каскадов. В комбинациях Мессерера торжествует азарт тренированных тел, правит бал виртуозность — от начальных приседаний у палки до дуэтов, в которых танцовщик поднимает танцовщицу на вытянутых руках, словно она пушинка, а не десятки килограммов живого веса. И то самое физическое усилие, от которого хочется стейков, совсем незаметно. Если, конечно, танцуют мастера своего дела, а не работники сцены, получающие зарплату с помощью ног.

С 60-х годов уровень балетной техники неизмеримо возрос, а сборная музыка балета — Глазунов, Лядов, Рубинштейн и Шостакович — ритмически удобна для танцев, как игра тапера в балетном классе или мотивы производственной гимнастики, звучащие по радио в советские времена.

Спектакль прошлого века не просто отражает общественный оптимизм времени. В балетном плане этот танцевальный плакат рассчитан на тех, кому нравится работать танцовщиком. «Класс-концерт» — балет для честолюбивых артистов, ему идет на пользу, если исполнители используют хореографию для восхищения собственным умением: я и так могу, и этак. К счастью, многие звезды Большого использовали шанс и как следует дали жару. А тем, кто не мог довести свои па до блеска и не догнал бодрый градус музыки, придется учиться изображать удовольствие от танца. Именно это умение называется «артистизм».