Представление о китайском кино у нашего, пускай не широкого, но хотя бы мало-мальски вдумчивого зрителя почти породнилось с представлением о китайской грамоте. Почти все яркие картины, которым рукоплескали до потери пульса на всех уважающих себя международных кинофестах последние лет эдак двадцать пять, с провинциальной методичностью игнорировались отечественным прокатом, как и нашими фестивалями, впрочем, тоже…
Но здесь мы вряд ли настолько уникальны.
Западнее Комсомольска-на-Амуре китайское кино — это, в первую голову, космополитичный и обязательный к прокату Чжан Имоу со своими героями, кинжалами, а теперь еще и цветочными горшками. Во вторую вспомнят Чен Кайге, который был более популярен в 90-х, в последнее же время как-то сдулся. «Тигра и дракона», которые то ли прячутся, то ли приседают, упомянут в третью (хотя Энг Ли, скорее, уже американский режиссер). И лишь совсем недавно стала просачиваться к нам фестивальная экзотика: великий тайванец Цай Минлян («Капризное облако», «Не хочу спать одна»), который в гениях ходит уже лет пятнадцать, — факт, с удивлением открытый не только нашим зрителем, но и некоторыми уважаемыми критиками местного розлива. Или Чжан Кецзя — его недавний «Натюрморт» стал первым показанным у нас фильмом китайской «новой волны» (впрочем, нет — Кирилл Разлогов показал его же «Мир» по ТВ «Культура», а еще раньше в наш прокат неизвестно каким макаром залетел лиричный «Поезд на Чжоу-Ю» Чжоу Сана — тоже «новая волна»). На видео спорадически мелькает нечто то с глупым Джеки Чаном, то с умным Джетом Ли. Недавно вот издали «Монгольский пинг-понг» китайца Нин Хао. Вот, пожалуй, и все китайцы.
Тем более интересно будет оценить заполняемость «Иллюзиона», где до 7 июня будут крутить сплошь классические (и неоклассические) китайские ленты.
Даже по меркам самых продвинутых культурных столиц мероприятие выходит уникальное, и зарубежные киноманы, опухшие от просмотра скачанных друг у друга DVD, уже могут грызть друг другу локти: в Москву едут отпечатанные в Китае фильмокопии и сам директор Госфильмофонда КНР господин Фу.
Первое, чем примечательна ретроспектива, — полнейшее и даже несколько вызывающее отсутствие пропаганды. Программу, похоже, составляли не по разнарядке (что оказалось бы вполне естественным, учитывая недремлющее око коммунистической цензуры), а исходя из уже сложившихся в мировой критике представлений, какие китайские ленты считать важными.
Не удивительно, что самой «важной» оказалась знаменитая «группа-82», то есть режиссеры, окончившие Пекинскую киноакадемию в 1982-м, когда Китай поворачивал к реформам, а фестивальные отборщики — к блестящим дебютам новичков, в дальнейшем важно нареченных «пятым поколением китайских кинематографистов».
Согруппники по Пекинской киношколе Чен Кайге и Чжан Имоу наиболее известны тут: в Москве покажут дебютную «Желтую землю» Чен Кайге (фильм 1984 года, который мало кто видел на пленке ) и два фильма Чжан Имоу — эпохальный «Красный Гаолян» (который еще в 90-х крутили у нас по ТВ; «Золотой медведь») и камерный «Мои родители» 1999 года («Серебряный медведь»).
Все это шедевры и редкости, однако еще большие редкости — три китайца того же года выпуска, известные много меньше за пределами КНР, но внутри пределов все 80-е и 90-е поднимавшие славную ниву нового азиатского мейнстрима, которым чаще доставались не буржуйские «медведи», «львы» или, там, «пальмы», а пекинский «Золотой петух» — это такой китайский «Оскар». Таков Фэн Сяонин с «Долиной Красной реки», разнесший в пух и прах китайский традиционализм (последний, впрочем, любят воспевать все больше китайцы с островов, а не с бедного материка). Чэнь Госин с пронзительной мелодрамой «Черные глаза». И близкий к народу Цы Цзянь с воспитательной школьной историей «Сезон цветения, сезон дождей».
Порядковый номер поколения — это, конечно же, условности. Непонятно, под каким номером выставлять еще одну большую пачку первоклассных китайских авторов, которые из-за Культурной революции дебютировали лишь в 80-х, но были старше «пятого поколения» кто на десять лет, а кто на двадцать.
Среди них есть и безусловный классик Се Фэй («Черный снег» и «Женщина с озера Благоухающих Душ» — два важных портрета дэнсяопиновской эпохи, тоже украшенные берлинскими «медведями» различной пробы), и великолепный реконструктор старорежимной пекинской окраины У Игун («Воспоминания о старом Пекине»).
Также к восьмидесятникам, у которых на этой ретроспективе, похоже, аншлаг, примыкают актуальный комедийщик Фэн Сяоган («До встречи» — о хороших китайцах в плохом Лос-Анджелесе). Семейный психолог и поэт гор Хо Цзяньци («Почтальоны в горах»). Наконец, виртуоз меча и проволоки Хэ Пин, чей «Рыцарь в селении Двух Флагов» (1990) должен разбавить однообразную китчевость китайских боевых искусств, попадающих изредка в наш кинопрокат.
Если двигаться по нисходящей, то за смычку «пятого поколения» с «третьим» отвечает в «Иллюзионе» У Тьяньмин — учитель и покровитель Чжан Имоу.
Последний сыграл у своего мастера главную роль в «Старом колодце» — забавной «лав-стори под землей» 1987 года выпуска. Что касается поколения собственно «третьего», то есть режиссеров, дебютировавших сразу после 1949 года, после прихода к власти коммунистов, то в ретроспективе представлен его наиболее выдающийся представитель Се Цзинь. Правда, двумя поздними работами — исторической драмой «Опиумная война» (1997) и «Поселком лотосов» (1986) о временах Культурной революции, чьим буревестником (его знаменитый «Красный женский отряд» в Москву, к сожалению, не привезли) был, а потом, как и многие, пал жертвой (в 60-х режиссера сослали на перевоспитание в деревню) этот один из самых почитаемых в самой КНР режиссеров.
Привези китайцы еще и классику «второго поколения» — какую-нибудь «Весну в маленьком городе» Фей Му или шанхайские ленты «золотого периода 30-х», — не было б пределов совершенству.
Но пределы есть, и, минуя «второе», программа наконец останавливается в 1929-м на праотцах китайского кино — одном из ранних классических фильмов о боевых искусствах «Героиня в красном» Вэнь Иминя. Впрочем, и «третье поколение» заочно представлено в ретроспективе шанхайцем Ши Хуэем, начавшим кинокарьеру в «правильном» 1949-м, но чья экранизация романа Лао Шэ «Моя жизнь» представляет собой флеш-бэк главного героя, в котором нашлось место и для 30-х, и для 40-х.
Примечательно, что, как и докоммунистическое «второе», посткоммунистическое «шестое поколение», которое сейчас больше всего шумит на международных конкурсах и больше всех бодается с властями, в ретроспективе отмечено лишь галочкой — безобидным Чжан Яном с его давнишним дебютом «Пряный суп любви» (1997). Зато есть женщина-режиссер Хуан Шуцинь с фильмом «Человек. Демон. Страсть» — особым взглядом на китайский театр и, как утверждают знатоки, более правильным, чем то, что усмотрели в этом феномене Чен Кайге и Чжан Имоу.
Рекомендации. Тем, кто не озабочен кинообразованием, достаточно остановить выбор на жанре («До встречи», «Рыцарь в селении Двух Флагов», «Пряный суп любви», «Черные глаза» и, с некоторым риском, «Долина Красной реки»). Для тех, кто ликвидирует в нем белые пятна размером с пол-Китая, прямая дорога на «Желтую реку» и «Красный Гаолян». Прочие, которых остается душ примерно десять, пусть решают по усердию глядя. Кстати, китайцев не обидели и самых маленьких: детей можно сводить на «Лотосовый фонарь» мультипликатора Чан Гуанси.
