Снежный человек от аятоллы

В ЦДХ открылась выставка иранской книжной иллюстрации

В ЦДХ открылась выставка иранской книжной иллюстрации — мирный Иран представляет собачьи глаза, тетю Сетаре и традиционную персидскую миниатюру.

Тех, кто не побоится пройти сквозь бесконечные ряды чудовищных полотен в ЦДХ (единственная возможная польза от которых — «дырку на стене закрывать»), ждет награда — выставка произведений иранских художников — иллюстраторов детских книг. Правда, из центрального экспозиционного пространства в середине второго этажа выставку почему-то задвинули в самый дальний угол на третьем этаже. Так, наверное, будет лучше. Хоть Россия и помогает Ирану расщеплять мирный атом, но публику раздражать не надо.

Чудом забредший туда вполне солидный на вид мужчина, одиноко озираясь вокруг, несколько раз переспросил: «Это иранское искусство? Я вижу иранский флаг?»

В его голосе слышалось то ли недоумение, то ли испуг. Получив от бабушки-смотрительницы утвердительный ответ, мужчина тут же удалился. И совершенно зря.

Хотя понять его можно. Какие ассоциации вызывает у нас Иран? Исламизм, нефть, поддержка мирового терроризма, жизнь по законам шариата, а теперь еще и атомная программа. Но здесь никакой политики или исламской пропаганды нет и в помине (миниатюрный Хомейни, выходящий из миниатюрного самолетика, на картинке в настольном календаре, выставленном рядом с маленьким флажком, не в счет). Здесь зритель сразу погружается в атмосферу сказки и детских фантазий. На выставке представлены работы нескольких десятков иранских художников. Только от прочтения их фамилий кажется, что ты попал в старинную персидскую легенду: Бахрам Хаиф, Насрин Хосрави, Фаршид Мескаил, Хасин Ошукан, Анахита Теймургийан, Али Ашекан, Хода Хаддади и т. д.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "pic_fsize": "8301",
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129465",
    "uid": "_uid_1649672_i_1"
}

Работы выполнены в самых разных стилях и технике. На акварелях Алана Байани появляется смешной, кривой, как будто нарисованный детской нетвердой рукой, снеговик, именуемый почему-то «снежный человек». Хотя снег в Иране, особенно в центральной и северной его частях, не редкость, видеть такого знакомого «нашего» снеговика удивительно и забавно. Точно так же забавно смотреть на кленовые листочки, разбросанные под акварельными деревцами с такими же листьями на картинке «Цветы подсолнечника» Бехзазда Ашина Салмаела. У Али Ашекана из черного, почти сплошного фона выглядывают добрые собачьи глаза. Амир Али Барутийан в серии «Тетя Сетаре и козленок» рисует замечательные мультяшки. Тонкую, удивительную и поэтичную смесь аппликации и гербария из засушенных листьев и разных сортов бумаги и картона создает Хода Хаддади в «Истории двух друзей». На ее картинках сухие листочки превращаются в рыбок и в кораблики, а постиранное белье срывается с веревки, как осенняя листва.

Есть, конечно же, и традиционная, слегка приторная, как восточные сладости или поэзия, персидская миниатюра.

Ее отличают отсутствие перспективы и светотени, каноническое изображение фигур, сочетание тончайшего линейного рисунка и чистых и звучных цветовых пятен. Вообще, несмотря на такое разнообразие, все эти работы объединяет приверженность традиции. Это не удивительно. Книжная миниатюра в Персии имеет давнюю историю. Искусство миниатюры выходит на первый план при монголах, завоевавших Иран в XIII веке, и достигает своего расцвета в XIV--XVI веках, когда возникает знаменитая могольская миниатюра. В те времена миниатюра была чем-то вроде современной фотографии или даже кино. Художники подобно летописцам и хроникерам фиксировали жизнь великих правителей в мирное время и на войне.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 2,
    "pic_fsize": "21952",
    "repl": "<2>:{{incut2()}}",
    "type": "129465",
    "uid": "_uid_1649672_i_2"
}

После bсламской революции 1979 года живопись в Иране (как и все искусство) оказалась в трудном положении из-за всяческих ограничений в исламе, связанных с изображением человека. Однако благодаря необходимости изображения исламских лидеров живопись постепенно была реабилитирована. Интересно, что во все времена, начиная с монголов и тимуридов, правители Ирана стремились представить себя законными преемниками персидской наследственной власти. А потому они ориентировались на персидскую культурную традицию и всячески развивали искусство книжной иллюстрации.

А возможно, наоборот, это движение не сверху вниз, а снизу вверх.

Невольно вспоминается советская иллюстрация, особенно периода позднего застоя, ставшая своеобразной свободной зоной, в которой работали Кабаков, Пивоваров, Булатов, Васильев. Впрочем, все эти исторические параллели не так важны. Важно то, что картинки хочется бесконечно рассматривать. А еще лучше было бы читать все эти книжки, к которым нарисованы такие замечательные иллюстрации, и забыть о терроре, нефти и ядерной программе.