Точнее было бы сказать, что I-D приехал в Москву с гастрольной выставкой, которая странствует по миру уже 6 лет. Очевидно, только став самой дорогой столицей мира, Москва удостоилась наконец визита законодателей мировой молодежной моды.
Журнал I-D родился в 1980 году. Его придумал Терри Джонс, бывший арт-директор британского Vogue. Терри сделал беспрецедентный для своего времени ход, основав журнал молодежной моды. Или даже не моды, а, скорее, поп-культуры. Терри Джонс тонко почувствовал диалектическое единство и борьбу противоположностей молодой души — индивидуализм, стремление выделиться, с одной стороны, и жажду принадлежности, с другой. В отличие от стандартных глянцевых модных журналов журнал I-D дал и то и другое.
I-D — в переводе с английского «удостоверение личности». Наряду с моделями и звездами шоу-бизнеса на страницах журнала появились обыкновенные люди с улицы.
Впрочем, обыкновенными их вряд ли можно считать. Своих «5 минут славы» они удостаиваются, прежде всего, благодаря своему более чем экстравагантному виду — необычным прическам, боевой окраске, неординарным туалетам и обилию всевозможных мыслимых и немыслимых аксессуаров. Каждый такой персонаж фотографируется в полный рост с присовокуплением небольшого досье (имя, возраст, род занятий, основные предпочтения, в основном в мире музыки и кино). Такой формат (кстати, тоже придуманный Терри Джонсом) называется straight-up, что в переводе с английского означает «честно», «без фальши».
Россия в этом смысле никогда не отставала. Уже с начала 80-х центром и сосредоточием новой прозападной, но все же с неповторимым русско-советским колоритом культуры становится Ленинград-Питер.
Появляется группа «Митьки» с их «фирменными» тельняшками и телогрейками. Входит в моду «ленинградский реди-мейд». Тимур Новиков основывает художественное течение «Новые художники», повлиявшее на развитие не только питерского, но и российского современного искусства во всех его проявлениях. Сергей Бугаев Африка, Тимур, Георгий Гурьянов, Игорь Веричев, Виктор Цой, Борис Гребенщиков (признан в РФ иностранным агентом), Стиляга Тедди, Ульяна Шестакова, Наталья Турик, Евгений Юфит, Сергей Курехин, Свинья потрясают общественное сознание и советский режим своим внешним видом, концертами и перформансами. Этот стиль разрушает гендерные и сексуальные барьеры. Наверное, поэтому все представители этой культуры именовались в Москве «пидорами». Может, из-за этого московского консерватизма I-D так поздно приезжает в Москву?
На самом деле направление, которое представляет I-D, можно обозначить как неодендизм.
В свое время Бодлер дает классическое определение дендизму и его истокам: «Дендизм предпочитает появляться в переходный период, когда демократия еще не всемогуща, а аристократия расшатана лишь отчасти. В таком водовороте времени становится возможным то, что деклассированные, внушающие омерзение праздные люди, не лишенные все же изначальной силы, приходят к мысли о необходимости создания своего рода новой аристократии, которая будет менее подвержена «разрушению», так как основывается на самом драгоценном и неистребимом, что не достигается трудом или деньгами, — на дарах неба. Денди — это последний порыв героизма в период заката». Действительно, все сходится. Начало 80-х — закат «молодежной революции» конца 60-х. Бурные потоки молодежного сознания, прорвавшие плотины классической европейской культуры, входят в надежное русло мировой экономики.
Рок-н-ролл, new age, секс и т. д. превращаются в зоны рынка. Остается последний форпост — мода.
И Терри Джонс делает безошибочный с точки зрения бизнеса ход — переводит эту маргинальную, «неокученную» область в центр. В том, что это прежде всего бизнес, сомневаться не приходится. Перефразируя утверждение Терри Джонса, что «мода — это больше, чем бизнес», можно сказать, что мода — это мегабизнес. Об этом говорят пусть и качественные, но постановочные гигантские фотографии, глядящие в упор на зрителя, тенденция перерождения «неодендизма» в гламур (который особенно ощущается на московских фотографиях) и обилие рекламы дорогих брендов в самом журнале, последние номера которого разбросаны в весьма буржуазном будуарчике.
Но особенно удивляет и даже пугает количество охранников, коротко-стриженных мужчин средних лет в строгих черных костюмах. Из-за этого непонятно, куда ты попал — то ли на вечеринку в элитный клуб, то ли на прием к высокопоставленному чиновнику. В любом случае свободой, честностью, отсутствием фальши здесь не пахнет.
