2-я Московская биеннале современного искусства официально начинается 1-го марта, но параллельные и специальные проекты, вписанные в ее программу, вовсю открываются заранее. Один из самых остроумных — «Горе от ума» в здании Литературного музея в Трубниковском переулке.
Ее куратор Вера Погодина уже делала выставки с названиями «Война и мир», «Отцы и дети» и «Преступление и наказание». Русская культура, как cчитается, крайне логоцентрична — насколько это суждение справедливо, впрочем, можно спорить. Но как бы то ни было, фрагменты текстов Великой Русской Литературы нам в мозги вбиты навсегда.
Соответственно, художники, согласившись участвовать в выставках с такого рода названиями, эти гвозди то забивают еще глубже, то пытаются их выдернуть.
Когда же речь идет о горе и уме, а не о процентщице, топоре, распятых лягушках, Наполеоне, любви и Долохове, эта лоботомия становится еще занимательнее: пьеса Александра Грибоедова — один из самых загадочных образцов того, чему нас учили в школе. Пойди пойми, что такое ум, что горе, и что рационалистический безумец Грибоедов вообще имел в виду.
А согласился участвовать в этом эксперименте очень солидный набор художников. Павел Пепперштейн показывает позолоченный слепок человеческого мозга — не своего ли? Андрей Филиппов — черный семисвечник, стоящий на черном томике сочинения Грибоедова. Андрей Монастырский — собственный портрет на пороге психдиспансера, он называется «Испускание снежного шара для покорения Поднебесной». У Сергея Волкова школьная доска, на которой мелом старательно нарисована реплика «Вавилонской башни» Брейгеля (проведи ладонью, никакого Вавилона не будет), а у Игоря Макаревича (признан в РФ иностранным агентом) годные для ботанического атласа акварели, изображающие груши, называющиеся «Девушки Мичурина» и вполне представимые в порнографическом журнале.
Тут же энкавэдэшник, завороженно читающий, затягиваясь «Беломором», бодлеровские «Цветы зла» (Ирина Вальдрон) и развеселая картинка «Меткий глаз: косые руки! жопой тянутся к науке!» (Константин Звездочетов). Ну а далее по списку, от Николая Батынкова до Вадима Захарова, Юрия Альберта (кстати, необходимо посетить его выставку в фонде «Эра» по соседству, в том же Трубниковском), Николая Овчинникова, Ларисы Резун-Звездочетовой, Д.А. Пригова, группы АЕС и Марии Константиновой — всего 34 участника.
Посмотрев, можно заподозрить: эти представители современного российского искусства оказались жертвами собственного пытливого ума, направленного по сомнительным траекториям.
И снова обвинить концептуальное искусство в мудрености. Или внимательно всмотреться в показанное и порадоваться обилию и неоднозначности смыслов.
Но интересно еще вот что. Такое искусство обычно показывают в стерильных «белых кубах» галерей, специализирующихся по contemporary art, где дурость либо интеллектуальная изощренность обволакиваются аккуратно поставленным светом и квалицифированной болтовней арт-дилеров. В старинном особнячке в Трубниковском веет духом Чацкого. На стенах его комнат видятся портреты барышень в брабантских кружевных воротничках, романтических героев первой Отечественной войны, гравюры с образцовыми лошадьми и руинами Рима.
Вместо этого, казалось бы, совсем другое, противоречащее интерьерам. Но показанное на выставке «Горе от ума» в залах Литературного музея оказывается не менее уместным, чем римские ведуты и портреты героев Бородина. Изделия современных художников в этом пространстве звучат, как забытый этюд, сыгранный на клавикордах с истертыми клавишами, и скрипят вместе со старым паркетом.
И говорит это о том, что никакого современного искусства нет: есть просто либо хорошее, либо плохое искусство. А что бы сказал, увидев такое и пожелтев от иронии, Александр Сергеевич Грибоедов, — Бог весть.
