По сравнению с «Русской Швейцарией» роман «Венерин волос» — довольно лаконичное произведение. Впервые вышедший в 2000 году в Цюрихе «культурно-исторический путеводитель» по охвату и количеству сведений напоминает исследования немецких историков-славистов, выполняющих справочную работу за всех иностранных коллег, вместе взятых. По стилю изложения и отсутствию справочного аппарата безошибочно опознается художественная проза, чье слияние с non-fiction еще недавно считалось главной тенденцией литературного процесса. Все вместе — громоздкий обзор швейцарских маршрутов русской культуры. Как путеводитель — решительно бесполезный. Приемлемый в виде справочника для публичных лекций. С готовыми цитатами и остроумными виньетками автора, честно пытавшегося подчиниться материалу.
Первые фрагменты книги появились в «Дружбе народов» еще пять лет назад. Вступление к публикации цитировало признания Шишкина об «ощущении пустоты под ногами», что испытывает русский за границей.
Его, русского, мало интересует заграница как таковая, он ее примеряет на себя и либо радуется, что ладно села, либо стягивает с отвращением. Так получилось, что Швейцария оказалась самой мягкой и уютной — при всех, конечно, объективных недостатках. Сошла, в общем.
Тело привыкает и так, но дух обретает себя через родственников. Про них только клеветник Зощенко писал, что их не надо иметь. «Я понял, что на самом деле Бунин и Достоевский и многие другие писатели — мои родственники там, я их нашел в этих чужих городах. И дома, в которых они жили, сохранились, как сохранились улицы, по которым они ходили. В результате поиска родственников получилась книга, по сути, культурно-исторический путеводитель, главы которого посвящены городам». Странная, на первый взгляд, смесь наивности и проницательности — не вполне очевидная, но устойчивая черта Шишкина как писателя.
Родственников нашлось более чем.
От первого русского женевца Авраама Веселовского, глубоким старцем встречавшего княгиню Дашкову в 1771 году, до Владимира Набокова, чей сачок так и остался в ущелье под Давосом, куда престарелый писатель уронил его, оступившись во время охоты на бабочек в 1975-м. От Павла Первого, сидевшего на приеме у пастора Лафатера под псевдонимом «Князь Северный», до Владимира Ульянова, из-за которого Шильонский замок попал в набор открыток «По ленинским местам».
Писатели, правители, солдаты, революционеры. Курортники и завоеватели, туристы и бомбисты. Бесконечная череда соотечественников, слетавшихся в Швейцарию, как мухи на варенье.
При этом умильные вздохи о «величии натуры» в традиции Карамзина количественно уступали брюзжанию по поводу невыносимых городских сквозняков и пошлости горных пейзажей. Русские поколениями жаловались на Швейцарию, как будто их сюда выселяли без права выезда. Спесивый граф Остерман-Толстой презирал местных дворян за то, что выслужились кто из часовщиков, кто из дантистов. Истеричный Достоевский обвинял в смерти дочери тупую акушерку и равнодушного врача, хотя из-за постоянных визитов в казино не мог снять квартиру с приличным для грудного младенца отоплением. Бесы революции от Герцена и далее игнорировали прямую связь между собственной безопасностью и гуманными законами нейтральной Швейцарии, цинично пользуясь всеми правами и вынашивая планы беспощадного русского бунта. Местным завидовали, пряча зависть под маской высокомерия.
Почему здесь все стоит веками? Почему люди друг с другом здороваются? Почему их поганые франки тверже иных вечных убеждений?
Эти вопросы так и остались без ответа. Осуждать родственников не имеет смысла. Можно пожалеть, если любишь. А Шишкин любит и, двигаясь по карте, углубляет одни и те же сюжеты, возвращается к одним и тем же именам и событиям, разворачивая их под разными углами, увешивая их разнообразными «кстати», имеющими самостоятельную ценность для самоотверженного читателя. Таких сегодня немного. Шишкину плевать, что его книга обманет ожидания. И за это его тоже можно уважать.
Через два года после первого издания «Русской Швейцарии» Шишкин опубликовал по-немецки ее вариацию с топонимическим заголовком «Монтре — Миссолунги — Астапово». Она написана в форме дневника, описывающего горное путешествие в Бернский Оберланд по маршруту, которым один за другим прошли Карамзин, Байрон и Лев Толстой.
Выбрав главным критерием культурную насыщенность географии, Шишкин чувствует себя замыкающим в этой исторической цепочке.
Современный писатель живет в пространстве цитаты, его новизна — в повторах, а Бог — в деталях, он занят тем, что воспроизводит известное и снова делает его неизвестным. За свой дневник Шишкин получил главную литературную премию Цюриха. По сравнению с «путеводителем» он вышел короче, звонче и явственнее. Там есть не только Толстой, но и чеченская война, тянущаяся с эпохи Толстого. Это книга о нынешних русских, написанная для нынешних швейцарцев. Шишкин как-то заметил, что по-русски написать ее было нельзя. Но можно ли прочитать подряд то, что теперь есть у русского читателя? Надо попробовать.
Михаил Шишкин (признан в РФ иностранным агентом). «Русская Швейцария. Культурно-исторический путеводитель». М.: «Вагриус». 2006
