Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Вклад «Бесперспективный»

10.05.2016, 08:15

Ирина Ясина о том, почему банкам больше не нужны деньги граждан

Анатолий Козельский. «Продавец денег» Анатолий Козельский
Анатолий Козельский. «Продавец денег»

Недавно Сберегательный банк России снизил проценты по депозитам населения. И даже не так важно, на сколько он их снизил. Гораздо важнее — по каким причинам. Ибо Сбербанк почти наше все и подаваемые им сигналы воспринимаются всем рынком как руководство к действию.

В семье несколько экономистов, и потому были опрошены все. Кто как думает.

Первая версия сразу показалась мне малоубедительной. Она гласила, что Сбербанк что-то такое знает, а конкретно знает, что вот-вот Центробанк снизит ключевую ставку. Инфляция снижается, и, хотя до таргетированных, то есть желаемых 4% очень далеко, вектор движения выдерживается неукоснительно.

Сбербанк решил дернуть вперед паровоза, снизив ставки по депозитам. Вот-вот. Ждем.

Вторая версия: Сбербанк — хозяин на рынке, потому что монополист. И он то ли потому, что (см. первую версию), то ли просто от жадности выступил флагманом снижения, наплевав на всякие макроэкономические резоны и заботу о доходах населения. Снизил просто потому, что хотел заработать больше денег. В балансовых отчетах он уверенно показывает прибыль — значит, темы, что просто кончились деньги, совсем нет.

Третья версия лично мне кажется наиболее близкой к реальности. Она заключается в том, что просто

Сбербанку, как, впрочем, и всем другим банкам, практически не на чем зарабатывать.

Ведь как, по моему разумению, устроен банковский бизнес: банки собирают под заранее оговоренный процент деньги населения и пускают их в оборот — покупают ценные бумаги, кредитуют граждан, а также всякие малые, средние и крупные бизнесы. Процент по кредитам, как мне кажется, должен немножко превышать процент по депозитам. Тогда на эту копеечку наш банкир и живет. Как говорилось в известном анекдоте: покупаю пачку сигарет на оптовом рынке по 100 рублей, продаю ее по 200 рублей, и вот на эти 2% маржи я и живу…

Другое дело, если в стране бушует двухзначная, а еще хуже — трехзначная или, как было в начале девяностых, четырехзначная инфляция. Тогда обогащение одних и обнищание других происходит много быстрее, потому как за срок, на который выдан кредит или положен депозит, деньги успевают обесцениться со страшной силой.

Инфляция всегда влияет на размер ставки по депозитам.

Ставка по депозитам всегда должна быть хотя бы чуть-чуть выше темпа инфляции.

Хотя можно вообразить себе ситуацию, когда инфляция в стране не так сильно влияет на установленную банком ставку по депозитам, это когда банк имеет возможность привлекать деньги из-за границы. Из страны, где инфляция может быть ниже, чем в стране, где банк является резидентом.

Чтобы было совсем понятно: у нас инфляция 8%, ключевая ставка ЦБ — 11%, а потому ставка по депозитам будет между ними. А если привлечь деньги из страны, где инфляция 3%, а ключевая ставка ЦБ вообще отрицательная, то можно еще круче заработать.

Но в наших палестинах привлечь деньги из подобных стран нельзя. Потому как санкции. Вложить собранное у населения, говорят, тоже особо некуда. Дело, приносящее прибыль, которая бы покрывала дорогое привлечение в течение длительного отрезка времени, найти сложно. Раньше, когда лился дождь нефтяных сверхдоходов, жить было легче и приятнее. Денег у всех было много. И население вполне безответственно брало в кредит под баснословный процент. А прокредитуешь (я вообразила себя банкиром) хозяина маленькой нефтяной компании да хоть под какой процент — и оба в шоколаде. Но времена поменялись.

Вот и приходится Сбербанку снижать наши доходы от депозитов в родных рублях. В валюте все еще хуже, потому как никто вообще кредитов в валюте не берет.

Как говорит моя подруга, идиотов больше нет.

Глядя на страдания на валютных ипотечников, научились все.

Мне кажется, что это снижение ставок говорит нам следующее: граждане, экономическим ростом среди нашей стагнации даже и не пахнет. Ни к концу года, ни в следующем. Зарабатывать не на чем. Ничего не растет.