Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Проклятие крови

Денис Драгунский о необходимости «материнского права»

Прослушать новость
Остановить прослушивание

Вы слышали о деле Нельской башни? Дело было в самом начале XIV века. Точнее говоря, в 1314 году. У французского короля Филиппа IV Красивого было три сына: Людовик Сварливый, Филипп Длинный и Карл, тоже Красивый. И еще дочь Изабелла, которую выдали замуж в Англию, за тамошнего короля Эдуарда. А своих сыновей король Филипп Красивый женил – наследника Людовика на Маргарите, Филиппа на Жанне, а Карла на Бланке – все они были сестры, Бургундские графини. Однажды Изабелла, приехав погостить из Англии к отцу и братьям, подарила своим невесткам красивые вышитые кошельки. А в следующий свой приезд заметила, что эти кошельки носят какие-то придворные рыцари – не будем загромождать рассказ их именами и родословными. Изабелла донесла королю, своему отцу, что невестки изменяют своим мужьям, а местом для адюльтера стала Нельская башня над Сеной. Особенно важным и страшным считалось преступление Маргариты…

«Забавно! – скажет читатель. – А к нам-то какое отношение имеют все эти феодально-адюльтерные разборки?»

Об этом немного погодя. А пока давайте вернемся в нашу современность.

Несколько лет назад один оппозиционный – или, лучше сказать, независимый журналист написал о своей семье. Он, в частности, рассказал, что его дедушка был чекистом, а прадедушка вместе со Сталиным совершал «эксы» (то есть грабежи банков) еще в незапамятные годы до Первой мировой войны. Прадедушке в начале 1930-х это не помогло: расстреляли. А правнуку – так и вовсе повредило. Во мнении бывших поклонников он из смелого демократического публициста превратился в «коммуно-чекистского последыша». Да, да, вот такими неприличными словами!

А еще тут недавно жену другого оппозиционера допрашивали насчет ее отца – не связана ли случайно его карьера со спецслужбами? А если вдруг связана – то политическое реноме ее супруга оказывается под вопросом.

От националистов братья по духу требуют арийской чистокровности. А от либералов – чистейшей диссидентской родословной. Чтоб три колена сидельцев и страдальцев за народ, узников совести, самиздатчиков, непризнанных поэтов в должности ночных сторожей или, в самом крайнем случае, простых дауншифтеров. А иначе: «Ага! тоже мне, демократ оппозиционный! А у самого дедушка был полковником КГБ, а тетя – секретарем райкома. Пайки получали! На черных «Волгах» катались!»

Что это? Та же сословная мистика большевизма, только в профиль. «А ваши кто родители? Чем занимались до семнадцатого года?» Происхождение из дворян, купцов или духовенства в советские времена сильно затрудняло карьеру, а частенько служило и причиной репрессий. Расстрелять не расстреляют, но с работы выгонят и из столицы вышлют. Даже если человек родился в семье «бывших дворян» или «бывших буржуев» уже после революции – он все равно вызывал подозрения. Какой-то он не наш! В случае чего перекинется на сторону врага! В советских анкетах (полное название «личный листок по учету кадров») после пятого пункта (национальность) стоял пункт шестой (социальное происхождение).

Обратите внимание – не «положение», а именно «происхождение». Не «кто ты», а «из каких ты».

После 1950-х в СССР было много «инвалидов пятого пункта» (то есть людей с подозрительными национальностями: речь шла прежде всего о евреях). До этого – в 1920-1940-е годы – тяжелее всех приходилось «инвалидам шестого пункта». И вот что интересно: люди, родившиеся после революции 1917 года, в государстве всеобщего равенства, где были устранены старинные сословные перегородки, где в 1936 году официально отменились ограничения для бывших буржуев, помещиков и попов – эти люди, то есть равноправные советские граждане, все равно должны были указывать в анкете свое происхождение.

Советская власть сломала феодальную сословность царской России. Нынешняя постсоветская власть отказалась от коммунистической подозрительности к «бывшим». Однако оглядка на происхождение – осталась.

Кажется, что люди до сих пор верят в некую, что ли, «тотальную генетику». Убеждены, что поступки человека очень сильно обусловлены его происхождением. Социальным, и особенно – этническим. Инородца выслеживают, разоблачают и изолируют не просто потому, что он «другой», не так выглядит, не так одет, не тот у него акцент, и еда не такая, не говоря о религии – а потому, что он воспринимается как часть Другого Племени, которое враждебно по определению. Московских немцев-лавочников в 1914 году били как «агентов кайзера». Поволжских немцев, приехавших в Россию еще при Екатерине, в 1941 году ссылали как потенциальных «фашистов». Евреев объявляли агентами то всемирного еврейского заговора, то «буржуазно-сионистских кругов».

Кровь, кровь, кровь. Голос крови. Зов крови. Приказ крови. Вечное проклятие – или благословение – крови.

Мистика крови выходит далеко за границы национальности.

Советская власть, как мы помним, дискриминировала потомков «бывших», хотя они лично никого не эксплуатировали, не пороли крестьян, не владели фабриками. А теперь возникла обратная ситуация: люди, которые ничем, кроме фамилии прадеда, не связаны с дворянством (ни поместий, ни дворцов, ни звезд на голубых и алых лентах, ни особых заслуг перед властью) – на полном серьезе мнят себя наследниками великих исторических фамилий. И находятся холуи, которые им на том же серьезе кланяются и называют их «граф», «князья», «баронесса». Холуи, впрочем, всегда наготове.

Но давайте о порядочных и честных людях. Мистика крови проявляется в самых обычных ситуациях. Жил да был некий уважаемый и заслуженный Иван Петрович, давно уж помер, но к его детям – отношение особое. «Надо помочь, все же сын Ивана Петровича!». Правда, злые люди иногда говорят: «Ну конечно, у тебя все так складно, потому что ты сын Ивана Петровича!» – или, в случае провала: «Эх ты! Ай-ай-ай! А еще сын Ивана Петровича!». Но все равно выделяют из общей массы и всячески способствуют. Даже если сам Иван Петрович этим покровителям не сват, не брат, в одном полку (министерстве, НИИ, театре) они не служили.

Несправедливо, неправильно, глупо. Мистика, я же говорю.

Но вернемся обратно в XIV век. В Нельскую башню. Все три сестрички гуляли от своих мужей, и это, мягко говоря, не поощрялось. Но особенно тяжким считалось преступление Маргариты. Она ведь была женой наследника престола! Теперь его дети стали сомнительными в смысле чистокровности, а значит – в смысле прав на престол. Ибо королем может стать только лицо королевской крови. Так что Маргарита Бургундская не просто изменила мужу – наследному принцу, а совершила государственное преступление. Впрочем, ее и сестер наказали сравнительно мягко – всего лишь пожизненное заключение. А вот их любовников казнили лютейшими казнями. Начали с кастрации, бросив отрезанное собакам, а потом красавцев-рыцарей колесовали, четвертовали, выпотрошили, содрали кожу и повесили. За что такие страсти? За то, что своим низкородным семенем они осквернили царственные утробы – и могли, о ужас, стать фактическими отцами неправильных детей.

Так вот, о неправильных детях.

Говорят и пишут, что от 10% до 30% мужчин растят «не своих детей». То есть детей, которых их жены родили от кого-то другого, не от мужа, при этом состоя с ним в браке. Кто-то знает, но молчит. Кто-то подозревает, но сам себя уговаривает, что все в порядке. Кто-то не знает, а узнав, поднимает скандал до небес, разводится, пытается отказаться от алиментов, отталкивает от себя ребенка, которого обнимал еще неделю назад.

Это все та же мистика крови, которая пронизала все наше общество. Очень архаичный и уже неудобный механизм социальной солидарности, который трещит и рушится под напором анализов ДНК и гендерного разнообразия.

Мне иногда кажется, что в обозримом будущем люди вернутся к «материнскому праву», к матрилинейным родословным. Когда дети будут вести свой род по матерям и бабушкам. А отцы? Не бойтесь, отцы никуда не денутся. Отцы будут лицами, несущими юридическую ответственность за детей по брачному (или иному гражданскому) договору. Чтоб никому и в голову не приходило выяснять, кто отец на самом деле, унижая этим женщину и травмируя ребенка. Только у животных отцовство – биологический факт. У людей отцовство (в отличие от материнства) – это социальное отношение, социальное обязательство, и не более того. Но и не менее, разумеется!

Возможно, «материнское право» поможет нам избавиться от старинного проклятия крови, от настырных поисков славных или позорных предков, а также от «сына Ивана Петровича», которому нужно непременно помочь, хотя он дурак дураком.