Блокировки соцсетей и отключения интернета — это, пожалуй, главная тема марта 2026 года. Происходящее мало кого оставило равнодушным, и понятно почему. Масштабные интернет-ограничения разрушают образ жизни миллионов людей. И серьезно трансформируют привычную модель цифрового государства, которую строили у нас последнее десятилетие.
Впрочем, подробнее останавливаться на этой теме я бы не хотел. Вместо этого предлагаю углубиться в первопричины происходящего. Ведь все, как обычно, не так просто — и у нас на глазах разворачивается масштабный и комплексный процесс, который выходит далеко за пределы России и, скорее всего, будет определять направление глобальной цифровизации в следующее десятилетие.
Если оглянуться на происходящее в мире, то можно с удивлением обнаружить, что сторонников старого свободного интернета осталось не так уж и много.
Разные модели ограничений цифрового пространства разной степени жесткости тестируют практически все более-менее крупные экономики.
В западных странах активно обкатывают полный запрет соцсетей для подростков. Британия под видом возрастной верификации фактически вводит систему тотальной паспортизации интернета. Франция и Германия внедряют свои национальные мессенджеры. Да, я не шучу — называются Tchap и Bundesmessenger. Евросоюз представил проект «суверенного Twitter» (W Social). Параллельно Брюссель разрабатывает планы по локализации (по-нашему — «приземлению») дата-центров, чтобы получить цифровой суверенитет. Я уж молчу про то, что в зарубежных столицах тоже принимают пачками законы, чтобы прессовать биг-тех — и под угрозами штрафов и блокировок вынуждать его играть по своим правилам.
В общем, фрагментация интернета идет семимильными шагами. Хотя еще недавно единая сеть считалась неотъемлемым достоянием всего человечества.
Однако в последние четыре года произошло кое-что важное — сменилась эпоха. Глобализация, породившая интернет, ушла в прошлое. Информационные технологии скакнули далеко вперед даже по сравнению с 2020 годом. Да и сам интернет изменился. Из непонятной игрушки для относительно узкой группы населения он окончательно превратился в площадку, куда перетекли все ключевые процессы общественно-политической жизни. И, следовательно, стал чаще восприниматься как источник угрозы.
Историй про то, как бесконтрольное цифровое пространство создавало сложности для государств, — масса. Энциклопедический пример — арабская весна 2010-2012 годов, которая почти полностью координировалась в Facebook (владелец компания Meta признана в России экстремистской и запрещена) и тогдашнем Twitter. Прецедент посвежее — президентские выборы в США 2020 года. На фоне политических волнений и эпидемии COVID в Америке расцвели буйным цветом теории заговора. Которые в итоге привели к штурму Капитолия — и массовой чистке крупных площадок от неблагонадежных элементов.
Список можно продолжать еще долго. Главное тут вот что — в политических кругах подобные угрозы считались приемлемыми до тех пор, пока в мире сохранялось относительное равновесие. Но когда международная система пошла вразнос и стала скатываться к старому-доброму противостоянию больших держав, такая логика перестала работать. На ее место пришла другая: или ты станешь независимой большой рыбой сам, или найдется рыба покрупнее, которая сожрет тебя заживо.
Почему ЕС два десятка лет не видел проблемы в том, чтобы жить на американских площадках, а теперь строит свои соцсети? Потому что раньше США воспринимались как часть общего геополитического пространства.
А когда они стали соперником, евроистеблишменту понадобилось контролируемое пространство, которое позволит ограничивать распространение «враждебных» (в их случае — ультраправых) идей. Ну и заодно выделить кусок пирога для отечественного бизнеса, предварительно заставив зарубежных конкурентов подвинуться.
Иранская война преподнесла политикам еще один неприятный урок. Полагаясь на зарубежные технологии — особенно технологии не очень дружественных стран, — можно лишиться не только власти, но и жизни. Почивший аятолла Али Хаменеи, которого израильтяне выследили по подключенным к интернету уличным камерам, не даст соврать. Этот опыт еще очень свежий и нуждается в осмыслении. Но он тоже материализуется в конкретные решения по безопасности. Это лишь вопрос времени.
В условиях вражды и тотального недоверия между странами по-настоящему интернациональные проекты, вроде Telegram, к сожалению, ждет незавидная судьба.
У них по сути остается два выбора. Либо искать патрона среди национальных правительств и принимать его правила ради шанса остаться на плаву. Либо оставаться независимым, но терпеть гонения и постепенно уходить в тень.
Не могу сказать, что считаю это на 100% справедливым. Но такая уж характерная черта новой эпохи. Нравится нам это или нет — в высоких кругах по всему миру свободный интернет больше никому не нужен.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
