Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

В бой идут одни новички

Егор Москвитин о том, чего не хватает военным сериалам этого сезона

Егор Москвитин 10.05.2014, 11:47
Евгения Брик в сериале «Не покидай меня» kinopoisk.ru
Евгения Брик в сериале «Не покидай меня»

В этом сезоне — четыре приуроченных к Дню Победы сериала: «Переводчик», «Не покидай меня», «До свидания, мальчики» и вышедшие еще в марте «Гетеры майора Соколова». Все они предлагают свои варианты развития военной драмы.

Накануне Дня Победы российские и украинские каналы показали три новых сериала и повторили бессчетное количество старых. Ответственность, лежащая на премьерах, несравнимо выше: в праздник любая телепередача воспринимается зрителем лично. В межсезонье еще возможны какие-то эксперименты с киноязыком, вольности с трактовкой истории и творческие авантюры вроде сериала-фантасмагории «Бомба». В мае федеральные каналы каждым кадром отчитываются за свою культурную политику.

Рассмотрим новые сериалы «Переводчик», «Не покидай меня» и «До свидания, мальчики», чтобы понять, куда эта политика их привела. И добавим в список «Гетер майора Соколова» — мартовскую премьеру, которая уместно смотрелась бы в майской обойме. Но в итоге этот сериал о шпионской битве за Крым был показан в дни, когда над полуостровом поднимали российский флаг.

«До свидания, мальчики»
«До свидания, мальчики»

Стартовавший недавно на украинском «Интере» и пока не добравшийся до России сериал «До свидания, мальчики» — хроника подвига подольских курсантов, защищавших Москву. В первом акте герои, вчерашние школьники, должны разоблачить немецкого агента, накануне войны одного за другим дискредитирующего самых боеспособных советских офицеров. Шпиону только и нужно, что с помощью доносов, провокаций, угроз объявить своих жертв предателями, дальше врагами народа вполне искренне занимаются не замешанные ни в каких заговорах патриоты.

Во втором акте начинается привычный для нашего телевидения фронтовой эпос, дорого сделанный и технологичный, но интересный только для тех зрителей, кто успел привязаться к героям.

А сделать это сложно: несмотря на симпатичную завязку в духе «Республики ШКИД», «Неуловимых мстителей» и подростковых детективов, сериал говорит на мертвом языке.

Это язык плакатного изображения войны, попытка снять советское кино за хронологическими рамками СССР. Молодые, да и опытные актеры здесь вынуждены не столько играть советские характеры, сколько пародировать их. Каждый кадр пытается зацепиться за самые потрясающие черты ушедшего времени — добрососедские отношения, юношеский идеализм, ощущение общего дела, массовый спорт, школьные вечера танцев, поэзии и музыки, — но искусственность сценария заставляет зрителя усомниться и в этих непреложных фактах. Не спасают ни ностальгия по особому советскому звучанию слова «офицер», ни красивые и честные лица актеров.

Этот сериал, будь он написан иначе, мог бы стать весомым защитным словом для ушедшей системы ценностей, не имеющей ничего общего ни с нашей повседневностью, ни с западной цивилизацией. Но время работает против авторов: с окончания войны прошло уже достаточно лет, чтобы разучиться о ней писать и снимать, но недостаточно, чтобы зритель перестал чувствовать фальшь.

Так что название символично. Это действительно «До свидания, мальчики».

 «Переводчик»
«Переводчик»

«Переводчик» с «Первого канала» намного авантюрнее: дистанцию между авторами и материалом он решает превратить из недостатка в преимущество.

Это образцовая современная западная драма, сделанная русскими, совсем как прошлогодняя «Оттепель».

Она отчасти и опирается на корпус произведений глобальной культуры — не только на заявленный авторами как источник вдохновения французский фильм «Старое ружье», но и на американскую драму «Список Шиндлера», итальянскую трагикомедию «Жизнь прекрасна» и частично роман Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик». Это история русского учителя из Таганрога, который сначала ради детей, затем ради беременной жены и соседей (они тут как на подбор: украинцы, татары, евреи, армяне) соглашается сотрудничать с оккупантами.

Поначалу он просто переводит пропагандистские листовки, затем предает товарища, чтобы спасти жену, а в итоге берется за оружие, но уже не может исправить свою первоначальную ошибку.

Переводчик — типичный современный герой с внутренним конфликтом и двойной моралью.

Общей судьбе, как персонажи большинства военных сериалов, он предпочитает индивидуальную волю — и ответственность в итоге тоже несет личную, а не коллективную.

В реальность такого персонажа легко поверить уже потому, что он конгениален своим современникам: по сути, «Первый канал» с его помощью поднимает тот же вопрос, что и «Дождь» в январе.

Классические герои военного кино здесь тоже есть, например мальчик, спрятавший голубей, но их сериал вытесняет на периферию. Зато вместе с усложнением центрального героя невольно очеловечиваются и злодеи: немцы (по крайней мере, главный) здесь тоже сложные натуры. Ужасы оккупации «Переводчик» атакует не в лобовую, а с флангов: суть фашизма здесь разоблачается с помощью фоновых деталей. Например, указа коменданта об отдельных каналах воды для немцев и отдельных — для унтерменшей.

Историческая дистанция, однако, лишает сценаристов всяческих тормозов. Русский и немец тут шутят про гомосексуализм, а учитель пародирует «Великого диктатора» Чаплина, которого в СССР не прокатывали.

При всех достоинствах сериала, его критическое противоречие между претензией на трагедию и вымученностью сюжета создает ощущение спекуляции, драматургического мелководья.

Смягчающим обстоятельством здесь может быть тот факт, что в советском и российском кино нет традиции изображения быта войны, понимания жизни оккупированных территорий, исследований самого ожидания прихода немцев.

Все это, однако, есть в литературе.

Например, «Бабьем Яре» Анатолия Кузнецова, в котором оккупация показана глазами ребенка. В романе описано все: как добывали еду, как рождалось странное предпринимательство, как стремились выжить. Кузнецов в итоге стал лондонским невозвращенцем. Но не менее глубокий анализ есть и в «Карьере» Василя Быкова — страшнейшей притче о том, как грех малодушия добивает вроде бы выжившего ветерана войны. Старик раскапывает карьер, чтобы найти — или не найти — тело девушки-партизанки, предположительно погибшей вместо него. Его стремление в прямом смысле докопаться до правды — не только в земле, но и внутри себя — могло бы стать отличным психологическим фундаментом для «Переводчика».

Но этот фильм решил быть производной другой культуры. В этом смысле опять символично название — «Переводчик». И имя режиссера — Андрей Прошкин, сын Александра Прошкина, автора гораздо более фундаментального, хоть и менее гламурного «Искупления».

В любом случае попытка уйти от плакатного идеологического изображения войны с помощью маленького человека, то есть инструмента русской культуры XIX века, вызывает интерес и надежды. Не было бы здесь еще всей этой фальши.

Между описанными сериалами возникает серьезный конфликт: в одном случае искусственна стилизация под советское кино, в другом искусственно освобождение от его законов.

Похожее противоречие есть и между «Не покидай меня» и «Гетерами майора Соколова» — двумя сериалами Первого канала, повествующими о девушках-диверсантках. Оба, конечно же, сделаны с оглядкой на «А зори здесь тихие». «Не покидай меня» относится к наследию Бориса Васильева вроде бы бережно (в сюжете нет откровенной фантастики), но на деле беспечно: великая трагедия здесь превращается в авантюрный боевик.

«Не покидай меня»
«Не покидай меня»

Сюжет: НКВД готовит группу девушек для диверсии на оккупированной территории. Под руководством опытного командира (его играет Алексей Гуськов) героини перейдут линию фронта, захватят танцовщиц-коллаборационисток, выдадут себя за них, проникнут на засекреченный узел связи и обезвредят его. Разумеется, операция изначально пойдет не так, как планировались.

«Не покидай меня» сразу берет зрителя за горло: здесь по-настоящему закрученный сюжет, много персонажей-перевертышей, достаточно шокирующих сцен и эффектная развязка. Это современный сериал без стилистических атавизмов «До свидания, мальчики», но и без постмодернизма «Переводчика».

Но ему, возможно, в силу скромного трехчасового хронометража не удается разработать героев, заставить зрителей сопереживать им.

Этот эффект более десяти лет назад описал кинокритик Юрий Гладильщиков. По его меткому наблюдению, голливудское кино о войне отличается от советского на уровне жанра. Для нас ВОВ была и останется великой трагедией и объектом соответствующей рефлексии в искусстве. Для американцев в силу меньших потерь и сражений на чужой территории приемлемо изображать ВМВ в кино в авантюрном ключе, в формате аттракциона.

«Большая прогулка» — фильм французский, но это идеальное антологическое название для огромного количества голливудских эпосов, от «Там, где гнездятся орлы» до «Спасения рядового Райана».

Российский кинозритель с каждым годом все ближе к подобному восприятию войны (о чем свидетельствует кассовый успех «Сталинграда»), но телезритель старше пока что требует от военных сериалов психологизма.

«Не покидай меня» этот спрос удовлетворить не может.

«Гетеры майора Соколова»
«Гетеры майора Соколова»

А вот «Гетеры майора Соколова» с покойным Андреем Паниным с задачей справляются. Хотя здесь абсолютно фантастическая завязка: накануне войны в Крыму идет противоборство советских контрразведчиков и агентов Белого движения, совершающих диверсии в пользу Германии. И авантюрный даже по американским меркам сценарий с двойными и тройными шпионами, сложнейшими комбинациями Соколова, бесконечными перестрелками, переодеваниями и погонями, а заодно и душераздирающим эпилогом.

Но живое сотрудничество сценаристов и актеров и солидный хронометраж позволяют разработать героев настолько, что смерть любого из них будет настоящим ударом для зрителей. А гибнут здесь часто. «Гетеры майора Соколова» запомнятся не только потрясающими актерскими работами Панина, Гармаша, Смольянинова и феерического, прямо как у Франсуа Озона, женского ансамбля.

Его главное достоинство — в смелости, с которой он рвет с традициями советского кино (которое все равно не превзойти), и гуманизме, с которым он формирует новый миф о войне.

В отряде Соколова собираются не похожие друг на друга люди: отличница-коммунистка, дочь врагов народов, вытащенная из лагеря аристократка, легкомысленная актриса, мелкий уголовник, бывший царский офицер, энкавэдэшник. Национальный состав тоже пестрый. Но объединительный импульс войны заставляет героев выживать и побеждать вопреки любым личностным противоречиям и приказам начальства. Это история одновременно и про коллектив, и про гигантскую внутреннюю свободу, которую обретают его члены, осознав и испытав собственный героизм.

Кажется, это достойная внимания идеология не только для сериала, но и для целой страны, которой рано или поздно придется искать компромисс между необходимостью всеобщей мобилизации и соблюдением частных свобод.

В итоге мы имеем четыре приуроченных к Дню Победы сериала, предлагающие четыре разных сценария развития военной драмы. Первый — имитация советской этики и эстетики, все менее эффективная в силу дистанции между авторами и материалами. Второй — постмодернистская игра современной драматургии с героическим контекстом, от которой (возможно, лишь пока) остается ощущение фальши и смутной угрозы. Третий — авантюрный голливудский подход, обезличивающий отличных российских актеров и оставляющий зрителя равнодушным. Четвертый — строительство нового мифа при живом в общем-то старом. Мифа интересного и многообещающего, но все же поверхностного. Ни один из четырех сериалов весны не может взять художественные высоты советских телефильмов.

Возможно, было бы лучше вообще законсервировать жанр, но это невозможно: спрос слишком велик, а с соблазнами наш кинематограф, не говоря уже о телевидении, бороться не любит. Чего стоят одни только ремейки советских комедий. Пока без устали снимают их, без устали будут снимать и кино про войну.

Хотя в 2014 году кажется, что ни одна из четырех тактик не приведет ни к чему, кроме атрофии хрупких чувств, связывающих нас с войной. Впрочем, из тактики «Гетер майора Соколова» еще может выйти толк.