Даешь халяву!

Непоколебимая монетизация социальных услуг государства убедила народ, что власть мало за что отвечает

ИТАР-ТАСС
Власть проводит уникальный эксперимент, пытаясь сохранить за собой право авторитарно управлять и одновременно не платить по своим обязательствам народу-иждивенцу, который должен наконец научиться сам о себе заботиться.

Сколько раз в последнее время мы слышали от политологов занимательную историю о том, что, оказывается, был какой-то договор власти и народа: мол, власть кормит, а народ не вмешивается в политику: делайте там у себя наверху, что хотите, но только чтобы жизнь неуклонно улучшалась. И пока большинство населения получает хлеб и зрелища, ему – этому большинству – на все остальное глубоко наплевать. Так вот открою секрет:

эту чудную сказку про коллективный договор сами же политологи и придумали! Кто-нибудь этот договор видел? Кто-то его подписывал? Видел тех, кто подписывал? То-то и оно…

Никакого такого договора не было и в помине – власть все решила сама. Сначала были перестройка и гласность, потом нечто вроде рынка и демократии, затем рынок на глазах становился все более пригосударственным, а демократия – суверенной. Эка невидаль! Власть сначала демократией поманила, а потом передумала. Так всегда бывает в верхушечных революциях, больше похожих на перевороты. В диапазоне от голода до благоденствия, от бунта до умиротворения.

Да, кое-кто кое-где потрепыхался было с отчаянья, да, кое-кто быстро стал миллиардером, чтобы потом стать миллионером. Но в массе своей отечественное народонаселение все время было в роли не гражданина, влияющего на процесс принятия ключевых политических решений, но — наблюдателя. Будто из морской глубины перевернутыми глазами пыталось оно рассмотреть, что же происходит там, в верхних слоях.

Когда благоденствие внезапно кончилось, как нефть в опорожненной скважине, возникла и бесшабашно начала гулять по разным СМИ та самая сказка про общественный договор. Конечно, власти продолжают ритуально заявлять про неизменность своих социальных обязательств, но одновременно не забывают напоминать, что человек – сам кузнец своего счастья. И надеяться на дядю, т. е. на государство – это не более чем иждивенчество. Уже кое-кто и в народных низах, и в оппозиционных политических течениях поверил в эту сказку. И завороженно повторяет ее с большей или меньшей уверенностью в голосе.

Сегодня грамотность населения настолько повысилась, что уже многие из неэкономистов знают, что есть привилегированные акции, а есть акции обыкновенные. Привилегированные гарантируют соответствующий доход, как какая-нибудь «манькина облигация», но зато лишают права участия в принятии принципиальных управленческих решений относительно судьбы компании.

Обыкновенная акция, напротив, дает возможность принимать ответственные решения и нести за них ответственность рублем. И, соответственно, жить то густо, то совсем пусто. Но жаловаться владельцам обыкновенных акций не на кого – сами ведь принимали и верные решения, и ошибочные. Короче, система управления устроена так, что права и ответственность очень аккуратно скованы одной цепью. Мысль, что надо бы гарантировать доходы и вместе с тем дать еще и право управления, возможно, кому-то и приходила в голову, но не прижилась…

Особенности российского устройства отражаются в терминологии, в словах, которыми говорят власти с народом: достаточно вспомнить все эти пресловутые системообразующие банки или компании, все эти градообразующие предприятия и т. п. Ведь тем самым предполагается, что все эти что-то «образующие» действительно образуют некий пояс безопасности для населения, некие особые правила игры, т. е. не только что-то требуют, но и что-то гарантируют взамен.

Например, если человека зовут на работу на градообразующие предприятия, то понятно, что он там будет в положении Робинзона: он на острове и вокруг море. Если не хотят сразу казнить, то сообщают, как он будет выживать. А значит, обеспечить всем его ДОЛЖНЫ на месте – именно там он должен получить весь социальный пакет, потому что больше получить его негде. И любая подобная халява – это и есть составная часть обязательных условий при найме на такую работу! Если раба приковали к галерам (а он – не президент), то его должны кормить-поить.

Если предприятие одно, то оно и ДОЛЖНО обеспечивать соцпакет. Если банк один, то именно он и ДОЛЖЕН хранить мои деньги. Это не иждивенчество или любовь к халяве, а халява согласно договору.

С таким же успехом можно говорить и о нарушении любого другого договора, приговаривая «а ты что, хотел заработать?» или, как говорил Шарапов, «хотел слупить деньжат по-быстрому»?

Если государство хочет повысить качество банковских услуг, если оно пытается бороться с монополией в этой сфере, а тем более с монополией государственного банка (было ведь и такое в совсем недавней нашей истории), то оно призывает граждан вкладывать деньги в системообразующие банки, которые потому и образующие, что от них зависит жизнь родной экономики.

Однако когда эти банки внезапно под дефолт накрылись медным тазом, то гражданам, честно глядя глаза в глаза, объяснили, что они положили деньги куда-то не туда, потому что погнались за длинным рублем.

Так уж исторически сложилось, что наше начальство очень любит делать взаимоисключающие друг друга заявления, а население все еще не столь мобильно, чтобы менять свои представления о добре и зле по два раза на дню.

Т. е. еще вчера соответствующие банки или предприятия были системообразующими, а сегодня система осталась, а все элементы, образующие ее, – тю-тю…

При нормальной рыночной экономике социальное государство только использует хищный характер частника и заставляет его с помощью кнута и пряника таскать добычу, а само не бегает в поисках добычи по полям и лугам, выводя новую породу «социально ответственного» бизнеса. И тогда естественным образом растущая в размерах халява поступает населению и от государственной системы соцобеспечения, и от компаний, которые делают это из имиджевых соображений или из-за борьбы за лучшие кадры, за собственный человеческий капитал.

В нашей стране произошла социальная метаморфоза: государство по максимуму сбросило социальные обязательства со своих плеч на плечи социально ответственного бизнеса, а само с упоением занялось коммерческой деятельностью.

%Непоколебимая монетизация социальных услуг государства за несколько лет убедила значительную часть общества, что власть мало за что отвечает.

Лучше бы, конечно, вообще ни за что не отвечала! И населению, если это не наймиты Запада, лучше бы перестать требовать халявы, а точнее своего кровного. Да и сами люди уже стали плохо понимать, что наша халява — и не халява вовсе. За все ими же и уплачено.

При нормальной рыночной экономике государство занимается социальными программами, разумно распоряжаясь расходной частью бюджета, а бизнес создает новые рабочие места и зарабатывает на доходную часть бюджета. И тогда национализация является частью социальной политики страны, поскольку нельзя допустить ликвидации рабочих мест и совсем не жалко неумелых собственников компаний.

Владельцы компаний-банкротов в ходе национализации получают от государства отступные по упавшей рыночной цене и считают личные убытки, а компании продолжают жить под патронажем государства. До поры до времени. А потом – новая приватизация в экономически подходящий момент. Там трудно представить себе национализацию преуспевающей компании, которая с каждым годом создает все больше рабочих мест и платит все больше налогов.

То ли дело у нас, где рост государственной собственности путем ползучей национализации был осуществлен именно в период экономического подъема, а ЮКОС был ликвидирован именно тогда, когда он вышел на 1-е место среди нефтяных компаний по уплате налогов. Зато в условиях кризиса государство стало спасать именно владельцев компаний-банкротов, раздавая субсидии, гарантии, все новые кредиты для реструктуризации долгов и т. п. Правда, и здесь все оказалось крайне неравномерно, т. е. выяснилось, что одних собственников государство спасает, а на других махнуло рукой.

Несколько лет страна копила Стабфонд на черный день. Деньги из страны вывозились под относительно более низкий процент и ввозились частными и особенно государственными компаниями под более высокий. Объяснение было простое: государство за эти деньги корпоративных заемщиков ответственности не несет. Оказалось, еще как несет!

В чем состоит «эффект Дерипаски»? Даешь халяву для Олега Владимировича и долой халяву для его работников!

Предположим, пришлось бы ему отдать за долги часть своего имущества новому собственнику. Собственнику ведь, а не вандалу какому-то. Новый собственник будет стремиться заработать на этой бывшей собственности Дерипаски максимум денег, а значит, он никак не меньше прежнего собственника будет заинтересован в развитии бизнеса. Ему нужны деньги, а не красивый пожар.

Более того, именно новый собственник будет иметь возможность тратиться на развитие, в отличие от прежнего владельца, вся забота которого сводится к необходимости быстро расплатиться с долгами, а значит скоренько выдавить из этой собственности максимум возможного. О каком уж тут развитии может идти речь? О каких новых рабочих местах? О каких социальных пакетах? А все эти неблагодарные работнички еще не хотят входить в положение бедного олигарха да требуют от него халявы, когда ему и так очень тяжело.

Недавние гарантии, выданные премьером Дерипаске, – эффектный финал длинного спора относительно эффективности Стабфонда в нашей стране.

Государство на протяжении тучных лет упорно проводило пиявочную стратегию, отсасывая «лишнюю» кровь из экономики да стерилизуя нефтедоллары. Т. е. пустить эти деньги в экономику в период ее роста было нельзя, зато можно в кризис спасти некоторых собственников, которые в свое время нахватали денег на стороне. Когда уж никак не меньше этих собственников в поддержке нуждается само население.

Тем временем пресловутые иждивенцы пополняют бюджет налогами, и потому требуют за свои деньги если не услуг, то, по крайней мере, страховки на черный день. А у власти в загашнике есть еще и инфляция, которую она разгоняет, печатая деньги для всех и организуя их приятный распил среди своих. Особенно приятный в условиях кризиса, который все спишет. Потому рядовой житель страны, как невольный скупой, платит дважды. И его подсознание особенно настойчиво требует от государства вспомоществования именно тогда, когда жизнь все никак не налаживается.

Красиво жить не запретишь: российская власть проводит уникальный эксперимент, пытаясь сохранить за собой право авторитарно управлять и одновременно не платить по своим обязательствам всяким там иждивенцам, которые должны научиться, в конце концов, сами о себе заботиться! Все разговоры о том, что власть – это не более чем нанятые народом менеджеры, так и остались разговорами, а идея зависимости власти от народа – неким отвлеченным от России понятием.

В нашей уникальной стране власть самодостаточна – ей никто больше не нужен. Вот если бы народ действительно нанял власть, те самые кадры, которые решают все, то тогда он, естественно, и расхлебывал бы последствия ее деятельности. Но раз эти кадры народ не нанимал, то понятно, почему он интуитивно противится навязываемой услуге – нести ответственность за независимую от него безответственную власть в условиях экономического кризиса.

Автор — старший научный сотрудник ИМЭМО РАН.