Почти гегемон

Чтобы стать полноценной правящей партией, «Единой России» не хватает самостоятельности

ИТАР-ТАСС
Мексиканско-гэдээровский гибрид «Единая Россия» скорее развалится, чем станет партией настоящей власти.

Хотя итоги думских выборов практически не изменили расстановку сил в нижней палате парламента, в развитии российской партийной системы произошли кое-какие подвижки.

Если бы исчезла КПРФ, то из почти доминантной (с одной крупной парламентской партией, обладающей конституционным большинством, и нескольких мелких оппозиционных) получилась бы чистой воды гегемонистская система. Благо, оппозиционность ЛДПР исключительно показная, а «Справедливая Россия» никогда не скрывала своей пропрезидентской ориентации. Однако коммунисты в Думу прошли, более того – заняли второе место, следовательно,

сложившуюся партийную систему можно считать гибридной: средней между доминантной мексиканской и гегемонистской гэдээровской.

Вопрос: куда нам предстоит плыть дальше – в ГДР или в Мексику?

Первый вариант реализуется в том случае, если Кремлю удастся не пустить КПРФ в Госдуму следующего созыва и укомплектовать палату только кадрами «партии власти» и сателлитов (с лёгкой натяжкой таковой можно считать и ЛДПР). Второй – если соответствующим образом трансформируются отношения между Кремлём и «Единой Россией».

Определённые шаги по второму пути уже сделаны – президент впервые возглавил избирательный список «партии власти». Ранее на такое не решался ни предшественник действующего главы государства, ни сам Путин. С Ельциным понятно – его рейтинг неуклонно снижался, и связывать своё имя с какой-нибудь партией было крайне рискованно: это скорее повредило бы обеим сторонам. Низкие результаты «Выбора России» и «Нашего дома – России» вполне подтверждали обоснованность подобных опасений.

С нынешним президентом ситуация иная, так как его рейтинг был высок и рос гораздо быстрее, чем популярность «партии власти». Однако открыто возглавить последнюю Путин тоже не спешил: это наверняка помогло бы партии, зато существовал риск, что его последующее восшествие на президентский пост окажется не таким триумфальным, как хотелось бы. Поэтому максимум, на что он был готов, – это публичное объявление о поддержке сначала «Единства», а затем «Единой России».

Сегодня терять уже нечего: отказавшись от третьего срока, какой смысл чахнуть над златом – надо конвертировать капитал в ликвидные резервы. Путин вложил всё накопленное в «Единую Россию» и получил на выходе конституционное большинство в новой Думе.

А это весьма существенное продвижение к преобразованию «Единой России» из партии псевдодоминирующей в доминирующую. Существенное, но далеко не достаточное. Ведь Путин возглавил лишь список ЕР, но не собственно партию, о которой к тому же высказался не в самом лестном ключе: «нет устойчивой идеологии, устойчивых принципов», и вообще «стараются примазываться всякие проходимцы».

Другими словами, внося все свои сбережения в активы одного банка, вкладчик не счёл нужным скрывать: банк-то – «проблемный». Наша высшая бюрократия слишком ценит свою личную свободу (в смысле – свободу от ответственности), чтобы возлагать её на какой бы то ни было алтарь. Хотя когда обстоятельства поджимают, она соглашается на необходимые жертвы (но прежде делает всё возможное, чтобы их минимизировать). Когда у неё не останется другого выхода, кроме как жёстко связать свою судьбу с партией, тогда последняя, наконец, превратится из «партии власти» в правящую партию, а из псевдодоминирующей – в действительно доминирующую.

Решение президента возглавить список «Единой России» – первый шаг в этом направлении. Вторым стало выдвижение съездом ЕР кандидата в президенты – естественно, «согласованного» с Путиным. Это свидетельствует о том, что «Единая Россия» и в самом деле рассматривается как инструмент передачи власти от действующего главы государства к преемнику. Почти Мексика. Правда, только почти. Чтобы Россия окончательно стала ею, нужно, чтобы передача была успешно завершена, и к тому же не повлекла за собой последствий, могущих пустить вразнос всю политическую систему.

Здесь-то и таятся наиболее опасные подводные камни. Дело в том, что,

по большому счёту, на «Единую Россию» положиться ни в чём нельзя, поскольку она не реальный субъект политики, а имитация такового.

Реальным субъектом она была бы, только если бы её создание явилось итогом добровольных договорённостей внутри правящей бюрократии, как, например, в «Отечестве – Всей России» образца 1999 года. Но в случае с «Единой Россией» таких договорённостей не было. Включение в ЕР региональных элит осуществлялось в «добровольно-принудительном» порядке, а значит, внутренних скрепов у «партии власти» нет, одни лишь внешние. Поэтому единственное достоинство «Единой России» – её абсолютная управляемость. Но чтобы послужить эффективным механизмом передачи власти, партия должна обладать некой «самостью», а откуда этой самости взяться, если в течение нескольких лет в ЕР калёным железом выжигали малейшие признаки самостоятельности, если залог «единства» партии – исключительно в наличии неусыпного контроля Кремля.

Кроме того, необходимым условием абсолютной управляемости «Единой России» является единство самого центра управления. Сегодня он един, но что будет, когда руководство страной официально перейдёт в новые руки? Ведь грызня в окружении Путина начала выплёскиваться наружу задолго до объявления президентских выборов, и когда преемник, имя которого уже известно, вступит в свои права, рано или поздно он непременно предпримет «чистку рядов» – что бы ни говорили о его безусловной лояльности «национальному лидеру».

Надежды на то, что в России бывший президент сможет контролировать действующего, абсолютно несбыточны. Такого рода поползновения лишь ужесточат проводимую чистку, и тогда со своих постов могут полететь не только министры и высшие чины президентской администрации, но и те, кто осуществляет технический контроль за деятельностью «единороссов». Так или иначе,

перестановки в руководстве и самой партии, и её думской фракции неизбежны – новый лидер страны везде захочет видеть «своих» людей.

А это чревато, как минимум, паникой и судорожными попытками остаться на плаву, утопив коллегу.

Надо также учесть и «супергибкость» актива ЕР, который очень внимательно следит за любыми подвижками наверху. Хорошо, если преемник достаточно быстро сосредоточит в своих руках весь объём полномочий, имевшихся у предшественника. Но если переходный период затянется, и какое-то время в верхах будет существовать сразу несколько центров влияния, это немедленно скажется на сплочённости «единороссовских» рядов: каждый будет выбирать, на какую лошадь поставить, в результате чего вся партия придёт в состояние разброда и шатаний. Кстати, если Путин действительно возглавит правительство, он это состояние только усугубит. А если вдобавок ко всем этим треволнениям вдруг объявятся сколько-нибудь значительные экономические трудности, возникший резонанс способен стать для «партии власти» фатальным.

Разумеется, в конце концов, всё уляжется, но авторитет «Единой России», и без того сомнительный, претерпит такой урон, что за институционно-революционную партию она и впотьмах не сойдёт.

В частной жизни депутаты будут прятать партийные значки, лишь бы их не уличили в принадлежности к «партии власти», а словосочетание «Единая Россия» превратится в ругательство.

В общем, дорога в Мексику не так гладка, как может показаться. Правда, и на дороге в ГДР немало рытвин и ухабов. В нашем обществе маловато страха. Есть равнодушие, есть усталость, а страха нет. Власть слишком ленива и развращена, чтобы учинить масштабные репрессии: на то, чтобы гонять хилых и малочисленных «несогласных», её ещё хватает, а на массовый террор – уже нет: чересчур энергоёмкое занятие, не оставляющее сил и времени на маленькие житейские радости. Без репрессий же никакой ГДР не получится.

Aвтор — главный редактор бюллетеня «Партинформ»