Коммунисты предлагают если не всему «прогрессивному человечеству», то его российской части отметить 19 декабря столетие со дня рождения Леонида Брежнева. Выбор самого серого из всех советских правителей (запомнившийся только предсмертным взмахом руки у избирательной урны Константин Черненко — не в счет) в качестве героя и нашего времени неслучаен. Дававший массу поводов для шуток и анекдотов на протяжении долгого семнадцатилетнего правления, Брежнев по прошествии четверти века вызывает у многих соплеменников ностальгические чувства. По сравнению с последующими потрясениями, невзгодами, войнами, крушением надежд и ломкой судеб миллионов и миллионов обывателей маразм партийных постановлений, фальшь и вранье советского официоза, колбасные очереди и тотальный дефицит, глухая безнадега 70-х и война в Афганистане кажутся незначительными изъянами во вполне спокойной и достаточной жизни. Почти идеалом.
«В целом вплоть до середины 1970-х годов политический и социально-экономический курс советского государства при Брежневе отличались высокой эффективностью. К этому времени в стране была создана социально-экономическая, научно-техническая и духовно-нравственная основа, позволявшая наращивать преимущества социализма в конкурентной борьбе с капитализмом», — несмотря на обычную топорность в изложении своих тезисов, которой грешат сподвижники товарища Зюганова, в этом пассаже из юбилейных призывов к 100-летию дорогого Леонида Ильича суть схвачена по-пиаровски точно. Краткая филиппика в адрес советского руководителя звучит как нельзя современно. Поменяйте даты, «советский» на «российский», «Брежнева» на «Путина», «социализм» на «суверенную демократию», «капитализм» на «развитые страны мира» — и фраза годится для очередного путинского послания.
Миллионы россиян выдохнут — «дай бог, не последнего!» — и с радостью продлят мандат дорогого Владимира Владимировича еще на много лет.
Понятно, что, «чествуя Брежнева», коммунисты вовсе не ставят задачи оказать идейную помощь действующему президенту, «политический путь» которого, как и Л.Брежнева, — «пример уникальных возможностей, открывшихся перед широкими народными массами благодаря кадровой политике первого в мире социалистического государства». Государства, которое и после своего краха продолжает поставлять на политический верх самых верных своих сынов из передовых партийно-чекистских отрядов.
Коммунисты, как и представители других партий, как молодое российское государство в целом, явно страдают от дефицита героев.
Любая страна независимо от формы правления и политического строя, от азиатских нью-деспотий до западных олд-демократий, имеет если не всенародно признанных, то официально утвержденных кумиров и идолов. Туркмены маршируют мимо золотых статуй Туркменбаши, северокорейцы поклоняются Ким Ир Сену и сыну его Ким Чен Иру. У американцев целый синклит почитаемых деятелей — от Джефферсона с Вашингтоном до Линкольна с Ф.Д.Рузвельтом. Даже большинство бывших советских республик, слегка порывшись в истории и скорректировав ее под современные нужды, нашли достойных памятников и поклонений деятелей прошлого. И вот на площади в центре Ташкента вместо монумента Карла Маркса появляется конная статуя Тамерлана, а украинцы снимают эпическую «Молитву за гетьмана Мазепу». И только самая большая страна в мире уже пятнадцать лет, трактуя историю то так, то эдак, мучительно пытается найти в толще веков людей, годящихся в национальные кумиры и символы.
И возложение Путиным цветов к памятнику Минину и Пожарскому (наискосок от Мавзолея Ленина, к которому несли венки все кремлевские предшественники нынешнего президента, за исключением Ельцина) — проявление именно этих изысканий.
Ельцин пытался сделать героев из мучеников, пострадавших от большевистского режима. Но даже канонизированный властью церковной и захороненный светской в царской усыпальнице собора Петропавловской крепости царь Николай II не смог им стать.
Народ готов поскорбеть над мучениками, но преклоняться — только перед победителями и удачливыми правителями. Причем и успех, и победа должны быть ясными, понятными и однозначными.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1020367_i_1"
}
Не буквально, разумеется, а фигурально. Общество, как и природа, не терпит пустоты. Свергая старые божества, людям непременно надо предлагать новые. Это прагматичные финны могут и по сей день отдавать дань уважения принесшим пользу их стране чужеземным деятелям. И потому в Хельсинки стоит памятник Александру II, давшему реальные права финскому парламенту, а в Турку и Котка — Ленину, признавшему независимость Финляндии. У благополучных датчан главным национальным героем может быть сказочник Андерсен. Веками не устроенным русским нужны только собственные и неоспоримые авторитеты. Ни тираноборцы с полководцами, ни писатели с поэтами для этого не годятся. Не смог стать «совестью нации» вернувшийся в Россию на заре строительства новой постсоветской жизни Александр Солженицын. Не удалось сотворить кумира и из «нашего всего» — Александра Пушкина. В 1999 году, когда 200-летие поэта отмечалось с размахом, сопоставимым с празднованием почти 30 годами ранее, в 1970 году, 100-летия Ленина, народ, слушая про «нерукотворный памятник» в исполнении едва ли не всех российских начальников, больших и малых — от премьера Сергея Степашина до главы поселковой администрации, — дружно голосовал за… Брежнева.
Теперь, в счастливую пору путинского правления, проводить подобные опросы было бы просто неполиткорректно. Тогда, семь лет назад, когда народ от всей души крыл Ельцина и его окружение и не слишком обольщался относительно других претендентов на российский трон, вопрос о том, «когда на Руси жилось хорошо?», был не просто уместен, но стратегически необходим. И половина граждан (48–54% — данные колебались в зависимости от месяца) уверяли Фонд общественного мнения, что наиболее «вольготно, весело» жилось при Леониде Брежневе. Спустя годы, читая опросы про нынешнее житье-бытье, понимаешь, народ, наконец, получил желаемое. Или в новых исторических условиях вернулся к наиболее комфортному для себя серенькому существованию.
Поэтому отмечать столетний юбилей Брежнева следует отнюдь не только коммунистам.
Подходящий кумир на все времена для неприхотливых русских, кажется, найден.
