В погоне за бюджетным дефицитом

Рассчитанный Минфином условный «ненефтегазовый» бюджет на ближайшие три года дефицитен, но он с лихвой закрывается и перекрывается нефтегазовыми доходами

Одной из последних обсуждаемых новаций бюджетной политики в последнее время стало представление Минфином документа под названием «Методология формирования ненефтегазового баланса бюджета России». Сама идея вовсе не нова: разбивка бюджета производится и в других странах, в том числе и в неоднократно поминаемой в контексте обсуждения сложившегося бюджетного устройства Норвегии. В документе также приводится опыт Казахстана. Но в данном вопросе приоритет особого значения не имеет, так что лучше обратиться к содержанию «Методологии».

Начнем с позитива. Действительно, у Минфина получился достаточно интересный аналитический продукт, поскольку речь в нем идет не только о методологии, как следует из названия, но и проведено разделение бюджета на две части — нефтегазовую и, соответственно, ненефтегазовую. Прошу прощения за стилистику, но так уж оно там в первоисточнике. В нефтегазовую часть доходов занесены налог на прибыль организаций, зачисляемый в федеральный бюджет в части доходов, полученных от реализации нефтегазовой продукции, акцизы от налогообложения нефтепродуктов, налог на добычу полезных ископаемых, вывозные таможенные пошлины, доходы от различных форм участия в капитале, дивиденды по акциям нефтегазовых предприятий, находящихся в госсобственности, доходы от деятельности совместного предприятия «Вьетсовпетро». Ничто, в общем, не забыто. Львиная часть нефтяных доходов относится к федеральному бюджету, и собственно, федеральный бюджет является поэтому основным объектом рассмотрения.

Минфин, исходя из вышеуказанного понимания нефтяных доходов, привел историческую разбивку бюджета, начиная с 2002 г. и сделал прогноз до 2009 г. Если говорить о 2006 г., то федеральный бюджет выглядит следующим образом. Общие доходы — 22,6% ВВП, расходы - 16,1%. Профицит, соответственно, составляет разницу между первым и вторым, т. е. 6,2% ВВП. Однако, учитывая то обстоятельство, что нефтегазовые доходы составляют 11,8% ВВП, то, исключив эту величину из совокупных доходов и сравнив ее с расходами, остающимися неизменными, получим, что «ненефтегазовый дефицит» составляет 5,3% ВВП. Поскольку бюджетные доходы более чем наполовину состоят из нефтегазовых, получившийся результат особого удивления не вызывает. В перспективном плане предусмотрено некоторое увеличение расходов до уровня 17–17,5% ВВП, что в последнее время вызывает особую критику г-на Кудрина. Правда, несмотря на это обстоятельство, ненефтегазовый дефицит сокращается к 2009 г. до 4,2% ВВП. Полный же бюджет остается профицитным. В целом же картинка достаточно прозрачная и любопытная для экономических аналитиков.

Теперь перейдем к обоснованиям необходимости представления бюджета в таком виде и политическим выводам. Здесь уже не все так однозначно. В принципе, возражений против формирования двойственного бюджета нет. Пусть будет. Однако зачем в обосновании идеи приплетать высокую волатильность капитала и, как следствие, нестабильность макроэкономических параметров? Волатильность капитала есть следствие, прежде всего, валютной либерализации и интеграции России в мировую финансовую систему. Помимо нефти на нее влияют процентные ставки, политические события, курсовые ожидания и многое другое.

А от негативных последствий волатильности защищать должен не бюджет, а золотовалютные резервы Банка России, которые накоплены уже в достаточном объеме.

Особые вопросы вызывают количественные параметры допустимого использования нефтяных доходов. Минфин пишет: «Величину трансферта в размере 5,5% ВВП в 2006 году и 4,8%ВВП в 2007 году можно оценить как чрезмерную, поскольку именно нефтегазовые доходы, направляемые на расходы, отодвигают достижение плановых ориентиров денежно-кредитной и курсовой политики.» Т. е. дело вовсе не в сбалансированности бюджета (он, напомню, сверстан с изрядным профицитом). Опять имеет место навязчивое желание использовать бюджет для не свойственных ему функций регулирования денежного обращения. Если не ставить себе противоречивых целей по регулированию одновременно инфляции и курса, то ЦБ в состоянии будет справиться со своими задачами без всяких нефтяных/ненефтяных бюджетов. Дальше — больше. Это Минфин тактикой занимается, т. е. борется против текущего увеличения расходов. А стратегически ему очень нравится подход, который заключается «в накоплении фонда до величины, инвестирование которой будет приносить доход, сопоставимый с объемом используемого нефтегазового трансферта в настоящем». При принятии предлагаемой модели величина эта, по оценкам Минфина, к 2020 г. должна составить, в зависимости от ценовой конъюнктуры от 45 до 70% ВВП. Учитывая, что ВВП у нас, будем надеяться, будет расти, курс рубля будет более или менее стабильным, все это означает, что А. Кудрин собирается накопить пару триллионов долларов. Я думаю, что эта идея даже обсуждаться никем не будет, учитывая растущее раздражение уже накопленными десятками миллиардов.

Однако из расчетных таблиц Минфина можно сделать совсем другой вывод. Да, ненефтегазовый бюджет на ближайшие три года дефицитен, но он с лихвой закрывается и перекрывается нефтегазовыми доходами. И будет закрываться даже при серьезном ухудшении конъюнктуры. Да еще есть накопленный стабфонд. Да еще и возможности заимствования на рынке при инвестиционном рейтинге и госдолге на ничтожном, по мировым меркам, уровне 9% ВВП огромны. Таким образом, есть все предпосылки для расширения ненефтегазового (жуткое слово все-таки!) дефицита в 2008 г. Про 2007 г. не говорю, т. к. уже проехали. Ну и пусть расширяется. Пусть растет зависимость бюджета от ренты.

Снижение налоговой нагрузки на пару процентов ВВП никак не сможет подорвать в перспективе ближайших нескольких лет устойчивость бюджета, а нефтегазовой рентой смогут попользоваться более широкие круги бизнеса и населения.

Тема концепции бюджетной политики на ближайшую пятилетку, как видится, должна стать основой для обсуждения экономической программы на следующий политический цикл.