В конце июня «Левада-центр» провел опрос об отношении россиян к атаке на столицу Ингушетии. Попутно выяснялось отношение граждан России к ситуации в Чечне и вокруг нее. Среди причин, сделавших возможной атаку на Ингушетию, россияне чаще всего называют разложение войск, точнее — «отсутствие дисциплины и расхлябанность» (37%) и «коррупцию в силовых структурах» (36%). Но еще важнее вопрос, считают ли россияне вторжение эксцессом, который в принципе можно предотвратить, или следствием того, как ситуация в Чечне и Ингушетии развивается в целом. Видят ли они возможность для налаживания там мирной жизни.
Постепенно, судя по данным «Левада-центра», число тех, кто считает, что в Чечне продолжается война, хоть и остается подавляющим, но постепенно снижается. Если в августе прошлого года 74% опрошенных считали, что продолжается война, то в марте этого года так думали 64%. После убийства Ахмада Кадырова и вторжения в Ингушетию число считающих, что идет война, закономерно выросло. По данным за июнь, так думают уже 70% респондентов (это самый высокий показатель с августа 2003 года).
Принципиально, что именно под войной понимают граждане и как они оценивают степень контроля ситуации лояльными российской власти силами. И ответы на косвенные вопросы дают более полное представление о том, как в действительности граждане России воспринимают положение в Чечне.
74% допускают возможность вторжения боевиков в другие южные районы России. А 68% респондентов на вопрос, возможно ли сейчас вторжение чеченских боевиков в Грозный, как это уже было 1996 году, отвечают «определенно — да» и «скорее, да».
То есть подавляющее большинство населения России не считает, что российская армия и силовые структуры способны предотвратить организованный налет боевиков. Не видят решительно никаких гарантий того, что с трудом и издержками построенная вертикаль сколько-нибудь устойчива и что масштабные боевые действия не начнутся.
Ни ликвидация лагерей беженцев, ни обладатель кубка России футбольной клуб «Терек», ни министр экономического развития и торговли, проводящий совещание в столице Чечни, ни выборы не убеждают жителей России, что ситуация в Чечне стабилизируется и описывается в терминах «налаживания мирной жизни». Более того, население в принципе не верит, что военные и пророссийские силы в Чечне контролируют ситуацию. Ситуация, видимо, представляется им как сосуществование, которое может быть в любой момент нарушено. Но одновременно это же означает, что есть более широкий, чем нам сейчас представляется, консенсус относительно будущего республики, на котором, собственно, и держится кажущийся призрачным государственный порядок. Может быть, о Чечне мы не знаем не только плохого, но и хорошего.
