Сводки Госкомстата излучают оптимизм, цены на нефть — наше все — бьют рекорды. Живи, казалось бы, и радуйся. Однако в конце апреля финансовые рынки забились в судорогах. Рухнул индекс РТС, обесценились облигации, рубль неожиданно пошел вниз. Процентные ставки на межбанке ушли далеко в двузначную область.
Для кризиса вроде никаких причин нет. Объективных, в смысле. А так — есть. И причина эта заключается в своеобразном подходе ответственного руководства Банка России к выполнению своей основной задачи — обеспечению стабильности денежного обращения.
Непосредственным поводом к рукотворному кризису конца апреля послужила всем известная встреча Путина с Игнатьевым в Ново-Огареве.
Этому событию было посвящено уже много комментариев. По основному содержанию — необходимости сдерживания реального укрепления рубля — также уже высказывались, и не раз. Хочется только обратить внимание на высказывание самого Игнатьева на судьбоносной встрече: «Никаких признаков негативного влияния укрепления реального курса рубля на реальный сектор экономики страны мы не наблюдаем». Правильно, не наблюдаете, потому что нет никаких признаков. А зачем тогда девальвировать рубль? Хотите помочь экспортерам? На фоне повышения пошлин и обсуждений о том, как бы взять из нефтяной отрасли пару-тройку лишних миллиардов долларов, это звучит странно.
То, что девальвация означает одновременное повышение ставок по рублям, достаточно понятно. Может быть, чиновники в ЦБ полагают, что повышение ставок благотворно для экономического роста? Такой, так сказать, новаторский вклад в современную экономическую науку. Может, они настолько боятся притока капитала, что наряду с планируемым введением резервирования по привлечению средств от нерезидентов хотят распугать иностранных инвесторов при помощи устроения таких вот мини-кризисов? Можно задать еще много вопросов и долго рассуждать о том, что такая политика пагубна, что экономический рост так не стимулируют, что доверие к национальной валюте такими рукотворными кризисами повысить нельзя — можно только похоронить. Много можно чего сказать. Только кому? Судя по всему, не руководству Банка России.
Последний месяц продемонстрировал, в первую очередь, не смену курса, а полное отсутствие самостоятельной позиции у Банка России.
Что будет дальше — сказать сложно. Озаботится через месяц г-н президент инфляцией. Или вдруг взбредет ему в голову поинтересоваться, почему капитал в страну идти перестал. И все завертится в обратную сторону. Порадуют в очередной раз г-да Игнатьев и Корищенко спекулянтов. И так и будем на качелях качаться. Скучно, судя по всему, не будет.
~ Возвратимся к новоогаревской встрече. Очень интересно, что было бы, если президент Буш под камеры сказал бы тому же Гринспену, что он очень рассчитывает, что ФРС оставит процентные ставки на том же уровне. Думаю, что последовала бы очень впечатляющая реакция конгресса и прессы. В законе о ЦБ сказано, что Банк России подотчетен Госдуме.
Ясно, что нынешний парламент бутафорский, и, «по понятиям», Игнатьев — подчиненный Путина. Но видимость-то приличий можно соблюдать!
Недурно было бы иногда президенту вспоминать не только о независимости прокуратуры, но и о независимости Центрального банка. И указывать председателю независимого Банка России, за чем наблюдать и что делать, Путин никаких правовых оснований не имеет. А председатель ЦБ, в свою очередь, не должен щелкать каблуками со словами: «Яволь, мой полковник». Он все-таки должен видеть разницу между своим положением и положением полового в трактире, которому можно свистнуть: «Человек, водки», — только водку в нашем случае заменяют темпы инфляции или укрепления рубля. А если председатель такой разницы не видит, то особого смысла в его пребывании на посту нет. А если Игнатьев просто не понимает, какие последствия бывают при намеках на девальвацию, то ему и подавно нужно уходить. По закону снять его с должности можно только по состоянию здоровья или по причине нарушения закона. Но по понятиям его можно просто уволить. Так, наверное, с ним и поступят, поскольку угодить начальству будет в этом году непросто. И не очень будет жалко. Его, естественно. Экономику — будет.
