Подписывайтесь на Газету.Ru в Telegram Публикуем там только самое важное и интересное!
Новые комментарии +

Голоса Европы

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»

Встреча в верхах России и Евросоюза в Стокгольме вошла в историю вне зависимости от ее результата. Это был последний в череде саммитов, на которых собеседники российского президента постоянно менялись. Лиссабонский договор предусматривает посты президента и министра иностранных дел ЕС, и на дальнейших мероприятиях единую Европу будут представлять именно они, а не главы государств, временно председательствующих в объединении.

Это не значит, что в отношениях начнется новый этап, но изменения вероятны. Правда, не вполне ясно, как будет функционировать новая структура Европейского союза. Затевалось все для того, чтобы повысить уровень управляемости, однако результат может оказаться и не вполне ожидаемым.

Понятно, что постоянный глава Европейского совета, в просторечии называемый президентом Евросоюза, будет фигурой номинальной, призванной символизировать консолидацию, а не осуществлять реальную власть. Сквозь сито самых разнообразных интересов, согласование которых и составляет процесс выбора кандидата, может пройти только политик, обладающий минимальной индивидуальностью и не замеченный в лишних амбициях.

Ни одно национальное правительство не потерпит попыток навязать им какие-то директивы со стороны формального главы ЕС. От него ожидают дипломатических талантов и способности к координации различных, вплоть до противоположных, точек зрения.

Не случайно фаворит, за которого ратуют две главные страны – Франция и Германия – премьер-министр Бельгии Херман ван Ромпей. Он не только олицетворяет собой типичного европейского технократа, но и возглавляет, наверное, самое хрупкое в Европе правительство: согласование интересов фламандских и валлонских партий – искусство эквилибристики. Напротив, считавшийся перспективным претендентом Тони Блэр обладает набором качеств, неприемлемых для такой должности: яркий политик, склонный к манипулированию и имеющий собственную ярко выраженную точку зрения.

Итак, правительства стран-членов сделают все, для того чтобы обезопасить себя от посягательств со стороны «центра». Но при этом глава Европейского совета – это именно их представитель, в отличие от главы Европейской комиссии, который возглавляет функционирующую отдельно от национальных властей исполнительную власть ЕС. Отношения правительств и Комиссии – диалектическое сочетание сотрудничества и противодействия, так что председатель Совета должен обладать достаточным весом и твердостью, чтобы при необходимости отстаивать интересы государств, пусть даже и на символическом уровне.

Получается сложная комбинация задач. В идеале новая система должна усовершенствовать все процедуры принятия решений, но на практике может случиться обратное – уже имеющееся несовпадение интересов только усугубится.

Постоянный президент Совета будет чувствовать себя более легитимным, чем временный, но реальных рычагов у него будет меньше, чем у переходного председательства в те периоды, когда ЕС возглавляла крупная и амбициозная страна.

Еще запутаннее ситуация с министром иностранных дел. До сих пор все разговоры о внешней политике Европы разбивались о фразу, которую приписывают Генри Киссинджеру: «Назовите мне телефонный номер, по которому я могу узнать позицию всей Европы». Теперь номер появится. Однако обратившегося, если продолжать телефонную метафору, поблагодарят за звонок и предложат перезвонить позднее – после того, как оператор созвонится со всеми абонентами и попытается вывести из разговоров среднее арифметическое.

«Центральный» министр будет неизбежно заступать на площадку глав национальных МИДов, а также соответствующих комиссаров в Еврокомиссии. Этот параллелизм существует и сегодня с Верховным представителем по внешней политике и политике безопасности Хавьером Соланой. Но его преемник вместе с новой должностью обретет и более высокую легитимность, что способно усугубить конфликты.

Правда, во избежание подобных конфликтов европейский министр имеет двойную ипостась: назначает его Европейский совет (то есть государства), при этом он становится вице-председателем Еврокомиссии. Но как это будет действовать на практике – непонятно, тем более что от этого чиновника, в отличие от президента Евросоюза, ждут не только церемониальности, но и реальной координации внешнеполитического курса.

Перемены в Европейском союзе, который является крупнейшим торговым партнером России и важным фактором российской внешней политики, скажутся и на отношениях с Москвой.

Пока комментарии сводятся к тому, что России будет сложнее иметь дело с Европой, которая заговорит «одним голосом», зато по крайней мере европейская позиция станет понятнее.

Это произойдет в том случае, если конструкция, предусмотренная Лиссабонским договором, заработает так, как ее придумали.

В отношениях России и ЕС в последние два — три года прослеживаются две тенденции. С одной стороны, связи с отдельными странами, заинтересованными в конкретных совместных проектах, развиваются. Вопреки распространенной в Европе версии, Кремль не делает сознательную ставку на раскол Европейского союза, но объективно получается, что многие практические вопросы можно решить на двустороннем уровне, а взаимодействие с центральными органами и ЕС в целом продвигается еле-еле. Поскольку Россия явно утратила интерес к институциональной интеграции, которая была официальной целью с начала 1990-х до середины 2000-х годов, да и Евросоюз рассматривает Москву прежде всего как вызов, а не возможность, системный диалог зашел в тупик.

Отдельные государства ЕС, по крайней мере часть из них, заинтересованы в том, чтобы воспользоваться потенциалом сотрудничества с Россией. Но Европейский союз как носитель и распространитель определенных принципов социально-политической и экономической организации, – конкурент России, в первую очередь на постсоветском пространстве. Но в общем плане, для становления Евросоюза как значимой мировой силы (а такая цель постоянно провозглашается), ему необходима политическая консолидация. Как показала практика,

особые отношения отдельных государств с Россией – существенный фактор внутренней дисгармонии ЕС.

Интересы стран тоже противоречивы: они не хотят унификации в рамках «супергосударства», но заинтересованы в укреплении мировых позиций Европейского союза.

Скорее всего модель отношений России и Евросоюза останется прежне: Москва опирается на привычных партнеров, а они лавируют между развитием связей с Россией и соблюдением принципов европейской солидарности. Новый институциональный дизайн усложняет всю палитру, открывая дополнительные возможности для проведения и того, и другого курса. В результате в «одном голосе» продолжит звучать целая гамма звуков.

Новости и материалы
Родителям рассказали о лайфхаках, как воспитать у ребенка финансовую грамотность
ВСУ нанесли массированный удар в Запорожской области
Объект энергоинфраструктуры поврежден во Львовской области Украины
В Китае ИИ превратил украинского блогера в русского
В СК заявили о потенциальных репарациях за геноцид советского народа нацистами
Стало известно, сколько веонных ВСУ потреяли за сутки при попытке высадиться на берегу Днепра
Стало известно, столько украинских мужчин скрываются от мобилизации
Первые прототипы личных ИИ-двойников появятся уже в этом году, заявил эксперт
На Украине в городе Стрый произошли взрывы
Пленный боец рассказал о заградотрядах в ВСУ
На ЗАЭС оценили возможность восстановления «Радуги»
Россиянам рассказали, как бороться с «синдромом самозванца»
Байден сорвал крупную сделку Украины по поставкам СПГ
В «Ростехе» рассказали о ПЗРК, которое поможет защитить важные объекты от БПЛА
В Павлограде произошли взрывы
Стало известно, когда вакцину от рака начнут испытывать на добровольцах
В Крыму считают, что Зеленский рискует всей украинской государственностью
Частицу Вечного огня доставили в Главный храм ВС России
Все новости