Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Про мышей и турникеты

14.05.2001, 13:56

В мире известно два вида турникетов. Один хорошо знаком тем гражданам, которые проживают в стране, построившей в свое время мраморный метрополитен имени Лазаря Кагановича за пять копеек. Другой недавно сильно изумил одного моего друга, побывавшего в Лондоне. Принципиальная разница между двумя конструкциями заключается в следующем: в московском и всех российских метрополитенах в случае, если вы не заплатите, турникет вас постарается защемить или ударить. В Лондоне (как, впрочем, и в других странах с англосаксонской традицией) турникет изначально закрыт, но открывается перед вами сразу после оплаты. То есть он работает не по принципу НАКАЗАНИЯ, а по принципу ОТКРЫВАНИЯ ВОЗМОЖНОСТИ.

Вторая вещь из английской жизни, поразившая моего друга, связана с английскими кошками, которые почти все как одна ходят по Англии с колокольчиками. Вы думаете, они ходят так, чтобы их было легче найти хозяевам, если они потеряются? Чтобы, так сказать, не пропала четвероногая движимость? Ничего подобного. Во-первых, английские кошки не теряются. Во-вторых, объяснение, уверяю вас, неподвластно среднестатистическому российском уму и состоит оно в следующем. Кошки, как известно, хищники. И как всяким хищникам, им свойственна страсть к охоте. А охотятся они на мышей и птиц. Конечно, можно было бы, дабы, если уж кому сильно приспичил такой пацифизм, уберечь несчастных птичек от коварных кошачьих лап, попросту обрезав кошкам когти, как принято делать у нас, чтобы не портили мебель. Но это же значит глумление над кошкиной природой, как же можно! – воскликнет добропорядочный англичанин. И вешая ей на шею колокольчик, он, с одной стороны, не лишает кошку возможности охотиться, с другой, повышает шансы объекта охоты на выживание.

Третья вещь, в не меньшей степени поразившая моего друга, связана и вовсе с мышами, которым посчастливилось родиться в той же старой доброй Англии. Вот живет, скажем, такая себе серая полевая мышь на среднестатистическом английском поле. Скажем, пришла пора его пахать, чтобы засеять ячменем, из которого потом сварить пиво. Что делать с мышами? В чем проблема-то, — спросит вас любой нормальный отечественный колхозник, он же совхозник, он же фермер-арендатор, и при этом непременно матерно эмоционально усилит свой вопрос. Проблема в том, что, согласно английскому закону, пахарь перед пахотой обязан каким-то образом мышей и прочих подобных им тварей с поля по-хорошему удалить. Обязан ли он для этого обойти с уведомлением о выселении на жилплощадь не хуже занимаемой каждую мышиную нору, должен ли кричать в громкоговоритель, я не знаю, но мыши должны с поля уйти и уйти живыми.

Глупости все это, особенно, про мышей, — скажет на все это нормальный и вменяемый российский обыватель и будет совершенно прав хотя бы потому, что путь от Magna Charta 1215 года, прописавшей первые гарантии прав граждан, до нынешних мышей и кошек пройден сильно неблизкий. С другой стороны, именно из таких глупостей состоит вся повседневная жизнь. Где, скажем, вы изо дня в день можете тыкаться в запреты, ограничения, наказания и угрозы за еще за несовершенное и даже непомысленное, лицензии, паспортные столы и двери, на которых написано «нет выхода», а можете – в те, на которых указано, где он есть, если именно эта закрыта. Причем закрытых, как правило, в этом случае меньше, чем открытых.

Или вот, скажем, взять такую разновидность нашего турникета, как постоянный представитель президента в федеральных округах. Числом их семь, а их славному, почти ратному труду на ниве государева бдения минул ровно год. Что и было отмечено подведением пред светлые очи Владимира Владимировича. Наверное, там, пред очами, подводили итоги и рассказывали о годовалых свершениях. Наверное, они даже есть, и если бы встреча не была закрытой, о них можно было бы узнать поподробнее, а то половина жителей страны о полпредах и вовсе ничего не слыхала. К примеру, жители Москвы даже числом намного поболе половины не знают толком, что такого сделал их полпред-турникет Полтавченко с Юрием Михайловичем и его по-своему славной московской бюрократией, ради чего бы этого полпреда сюда назначали. Выходит, напраслину возводили. А теперь, после того, как Юрий Михайлович влился в «Единство», всем станет окончательно ясно, что точно – напраслину, и у него даже кольцевая дорога, у которой было обнаружено «преступное» (мол, уворовали, вороги!) сужение в некоторых местах аж на 20 сантиметров, теперь вновь сама собою расширится не меньше, чем на 25.

Короче, встреча прошла важная, знаковая, в присутствии прессы (за дверями) и с коллективным выходом под объективы (в холле). В столь государственно-вертикальном интерьере — ни слова о мышах! Все больше об укреплении государственной вертикали. Чтоб была еще вертикальнее и еще государственнее. Лица полпредов преисполнены осознанием собственной значимости. Мол, если кто там на горизонтали затеял наше русское поле не так обживать, то мы его вмиг перепашем.

Суть полпредовской реформы, годовщину которой мы празднуем, как ни крути, состоит в том, чтобы кого-то снова посадить такого от государства, который бы что-то контролировал, за чем-то надзирал, кого-то призывал к ответу и так далее. Но вот «по горизонтали» сей институт не создает и не поощряет создание каких-то новых возможностей. Поэтому если они кого-то там и перепашут, то, пожалуй, разве что мышей. А вот насчет поля есть некоторые сомнения. Потому что, в силу его сильной запущенности, к нему уже безнадежно подходит «вертикально» — в сотый и сто первый раз укрепляя под видом дальнейшего улучшения и совершенствования бюрократическое государство. Человечинки-то ему по-прежнему не хватает. Мелочь, конечно. И с вертикали ее особенно не видно.