Цивилизация
Во вторник корпорация British Petroleum признала срыв переговоров по формированию стратегического альянса с государственной «Роснефтью». Ранее сделка получила одобрение высшего политического руководства России, ее курировал вице-премьер Игорь Сечин. Но против альянса выступили инвесторы из консорциума AAR — Михаил Фридман, Леонард Блаватник и Виктор Вексельберг. Это редкий пример решения конфликта на столь высоком уровне в юридическом формате, удивлены опрошенные «Газетой.Ru» эксперты.
Глава Российского союза промышленников и предпринимателей и член совета директоров ТНК-ВР Александр Шохин: «Проект в Арктике может быть реализован без альянса. Каждое из трех месторождений на шельфе может разрабатываться с разными партнерами. Стоимость акций «Роснефти» из-за задержки в связи с поиском нового партнера не изменится. Первая нефть с арктического шельфа пойдет не скоро и к нефтяным котировкам отношения не имеет. Кроме того, ВР может вернуться в проект, если урегулирует вопрос цены с российскими акционерами ТНК-ВР, консорциумом AAR».
Экс-председатель Центрального банка и экс-глава совета директоров ЮКОСа Виктор Геращенко: Я не очень слежу за этими событиями в последнее время. Но в целом к «Роснефти» негативно отношусь. Компания в свое время скупала активы ЮКОСа, для чего шла на различные ухищрения. Но, возможно, и в AAR не правы, там тоже непростые люди.
Пресс-секретарь премьер-министра России Дмитрий Песков (агентству «Интерфакс»): «Роснефть» готова рассмотреть новых партнеров для работы в Арктике. Это не ухудшит инвестклимат в России, так как сделка носила корпоративный характер, заключалась в рамках корпоративных процедур и касается только компаний».
Антон Данилов-Данильян, глава экспертного совета «Деловой России»: «Разработка арктического шельфа начнется с задержкой. Много времени было потрачено на переговоры с BP. Но разрыв с британской компанией не означает, что все закончилось. Есть минимум 5 международных компаний, которые проявляли интерес к этим активам».
Евгений Федоров, председатель комитета Госдумы по экономической политике, предпринимательству и туризму: «Политического преследования участников сорвавшейся сделки не будет. Будет упущенная дополнительная выгода, которая могла быть в случае альянса. Компании не получат конкурентные и финансовые преимущества, на которые рассчитывали. Но это бизнесмены, надо продолжать переговоры».
Евсей Гурвич, научный руководитель «Экономической экспертной группы»: «Никаких негативных последствий быть не должно. В том числе для инвестиционного климата в стране. Наоборот, российским акционерам удалось отстоять права, зафиксированные в соглашении, и государство не смогло его изменить. Редкий пример верховенства закона на таком уровне».
Александр Рар, директор программ России и СНГ германского совета по внешней политике: «Сделка «Роснефти» и BP — одна из главных тем на Западе. Ситуация непонятная, но, почему она возникла, понятно: у ВР постоянные конфликты с российскими акционерами ТНК-ВР, консорциумом AAR. В ВР думали, что Игорь Сечин быстро решит все проблемы и компания спокойно войдет в рынок. Если бы сделку проводили год назад, никаких трудностей бы не возникло. Сейчас ВР попала в центр событий избирательной кампании накануне президентских выборов в России. Никто не ожидал, что AAR получит поддержку от администрации президента. Это конфликт не вокруг сделки, а вокруг Сечина и руководства страны. Как только станет понятно, кто победит на выборах, снова можно будет вернуться к сделке».
Владимир Матиас, управляющий партнер Asset Capital Partners: «Поиск поставщика технологий для разработки шельфа в Арктике займет дополнительное время, но принципиально не осложнит работу «Роснефти». Сложностей могло быть больше при отсутствии спроса на активы в Арктике. Это тяжелые активы — географически, геологически, экономически. Но желающие их развивать есть. BP не единственная компания, у которой есть соответствующие технологии. «Роснефть» может договариваться с Total, Statoil или Eni. Компании могут стать политически удачными партнерами. Срыв сделки с ВР в долгосрочной перспективе не повлияет на оценку «Роснефти» инвесторами. Перспективы проекта — это 30—50 лет, не два-три года. Сейчас с ним временные трудности, но компания найдет выход».
