В настоящее время объекты критической инфраструктуры России стали приоритетными целями для атак беспилотной авиации ВСУ. И первая проблема, которую необходимо решать при создании эффективной системы защиты от БЛА, — создание надежной системы обнаружения, которая бы позволяла осуществлять обнаружение, сопровождение, распознавание дронов и наведение на них средств поражения.
В настоящее время в отношении беспилотных летательных аппаратов распространен термин «трех «М» — малые размеры, малые скорости, малые высоты полета. Проблема «трех «М» приводит к формированию новых требований к техническим средствам обнаружения БЛА в сложной фоно-целевой обстановке.
Как «увидеть» беспилотник?
Дроны ВСУ, атакующие объекты в глубине территории России, применяются с большого расстояния от поражаемого объекта. Такие средства воздушного нападения противника представляют собой слабо предсказуемую угрозу на протяжении всего маршрута и времени полета и могут атаковать практически любой объект на территории страны в соответствии с введенным (в том числе корректируемым по каналам спутниковой связи) полетным заданием.
Ряд дронов ВСУ (типа «Хорнет» и др.) уже оснащаются системами технического зрения для ориентирования по изображению местности и ударов по целям, находящимся в базе данных автопилота.
Кроме того, отсутствие дистанционного управления аппаратом или применения помехозащищенного радиоканала типа «Старлинк» приводит к тому, что средствами радиоразведки дальнобойные дроны практически не обнаруживаются.
В связи с устойчивостью к средствам РЭБ данный тип средств воздушного нападения может быть обнаружен разве что радиолокаторами радиотехнических войск и эффективно поражен только средствами физического перехвата.
Еще одним вариантом (в настоящее время считающимся инновационным, хотя подобное суждение достаточно спорно) обнаружения беспилотных летательных аппаратов БЛА является применение оптической или мультиспектральной системы наблюдения (относящейся к видимому диапазону ИК).
Однако такой способ в случае автономного применения (самостоятельного обзора пространства оптоэлектронной системой) имеет ограничения до 1-2 км в дальности обнаружения малоразмерных целей из-за необходимости использования сканирующих систем с широким полем зрения, причем дальность обнаружения БЛА резко падает при ухудшении прозрачности атмосферы.
Хотя стоит отметить, что оптический способ позволяет распознать с достаточно высокой вероятностью тип цели, если есть четкое изображение объекта, в случае применения аппаратно-программных комплексов с искусственными нейронными сетями (ИНС). Однако требование четкости наблюдаемого дрона еще больше сокращает дальность автономного применения чисто оптических систем.
Еще одним направлением в создании систем обнаружения, считающимся сегодня также инновационным, является применение акустических систем обнаружения БЛА/
Однако это направление показывает крайне ограниченное применение на дальностях не более сотен метров для электрических двигателей БЛА и до единиц километров для двигателей внутреннего сгорания, причем только в определенном секторе, маловетреную погоду и с минимумом индустриальных шумов.
Элементарные расчеты говорят, что количество акустических или оптических обнаружителей, которое нужно расставить на конкретном участке местности (при радиусе обнаружения БЛА порядка всего одного км) даже без учета их функциональных ограничений (погода, шумы, рельеф), чтобы обеспечить обнаружение и беспровальное сопровождение беспилотных летательных аппаратов, выглядит превышающим все имеющие у промышленности возможности по их изготовлению и установке.
А если учесть, что надо обеспечить функционирование подобной системы на участке территории площадью в 3,5 млн. кв. км (это только европейская часть территории России), то задача и вовсе выглядит нерешаемой. Помимо всего прочего, при оценке затрат нужно оценивать не только цену соответствующего датчика, но и стоимость инфраструктуры в целом, энергоснабжения и каналов передачи данных для этих датчиков.
«Большие» и «малые» РЛС
Таким образом, единственным приемлемым вариантом создания информационной системы обнаружения БЛА является формирование специализированной сети РЛС (условно назовем их «большими»), которые в настоящее время поступают на оснащение подразделений радиотехнических войск Воздушно-космических сил (РТВ ВКС).
Возникает вопрос — почему «большими» (и это связано отнюдь не с размерами и весом)? Дело в том, что с началом СВО возникли термины «малые РЛС», «малое небо».
Однако радиолокационное наблюдение обладает рядом несомненных преимуществ перед всеми иными способами обнаружения БЛА:
*дальность обнаружения малоразмерных и маловысотных БЛА может составлять десятки километров при размещении антенны радиолокатора на доминирующих высотах или специальных башнях (вышках);
*возможность измерения координат целей в реальном времени, а также наличие целого ряда сигнальных признаков целей и введение данных по БЛА в автоматизированную систему (АСУ) ПВО ВКС;
*работа либо в широком азимутальном секторе или вкруговую с возможностью прикрытия всей полусферы по высоте над радиолокационной позицией.
Но есть и очевидные трудности. Одной из основных проблем обнаружения БЛА при помощи РЛС является их малые ЭОП (эффективные отражающие поверхности) и скорости полета, что на фоне отражений от земли и метеообъектов (водонасыщенных облаков) в некоторых РЛС затрудняет выделить полезный сигнал, а в случае выполнения противолокационного маневра беспилотный летательный аппарат может попасть в зону нулевого фильтра по скорости и вовсе пропасть с экрана индикатора локатора.
Кроме того, мини-БЛА имеет похожие скоростные, траекторные и сигнальные характеристики с птицами, что затрудняет их идентификацию, особенно в случае автономного применения БЛА без использования каналов управления и передачи данных.
При сравнительной оценке необходимо понимать, что разные типы РЛС имеют разные характеристики по дальности обнаружения (от единиц км для тактических РЛС обнаружения, до десятков км для региональных РЛС обнаружения), точности сопровождения, наличия алгоритмов селекции движущихся объектов на фоне подстилающей поверхности и т. д., что приводит к существенной разнице в стоимости локаторов (от десятков млн. руб. до сотен млн. руб.).
Зачастую некоторые представители экспертного сообщества, когда оценивают варианты создания системы обнаружения, попадают в ловушку низких цен так называемых «малых» РЛС.
В этом случае все же правильно оценивать стоимость радиолокационного поля по критерию «один квадратный километр обнаружения на один рубль» (площадь/рубль), что сразу приводит к выводу о необходимости строительства радиолокационного поля на основе «больших» РЛС, но специализированных под обнаружение БЛА.
Иногда озвучиваются мнения о необходимости создания не целиком системы обнаружения, а так называемых полос предупреждения (термин вошел в употребление еще в 1990-х годы) на основе «малых» РЛС, акустических или оптических средств (в этом-то как раз и состоит очевидное заблуждение).
До определенной степени это имело бы смысл «звонка» в мирное время для формирования casus belli, но в настоящее время мы находимся в ситуации идущей СВО с практически ежедневными (точнее, еженощными) ударами сотен БЛА по объектам на территории нашей страны.
При этом большое радиолокационное поле (как от подразделений РТВ, так и от новых типов РЛС, приспособленных для обнаружения БЛА) и так выполнит роль «звонка» для оценки направления удара и, кроме того, позволяет сразу от государственной границы государства в воздушном пространстве осуществлять выдачу целеуказаний средствам поражения.
Тогда куда девать «малые» РЛС, на применении которых столь настаивают некоторые специалисты? Стоит отметить, что ниша для «малых» РЛС есть, и она существенная.
Например, возможно применение «малых» РЛС (которые не входят в состав подразделений РТВ ВКС) в тактическом звене в районе ЛБС, где дальность и качество информации компенсируются возможностью маскировки и живучестью локатора. Кроме того, «малые» РЛС можно было бы применять при закрытии брешей большого радиолокационного поля или в районах со сложным рельефом, вдоль русел рек, плотной городской застройки и т. д.
Пример Москвы
Все вышеизложенное относится не к теоретическим изысканиям и проработкам, а во многом уже к решенным вопросам. Примером в этом плане является создание и развитие системы защиты от БЛА в Московском регионе.
Так, с 2023 года правительством Москвы планомерно ведется работа по созданию и наращиванию специализированного всевысотного радиолокационного поля наблюдения за БЛА. Аналогичная работа (хоть и с некоторым опозданием) ведется в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. Их примеру последовали и в некоторых других регионах России.
Понятно, что радиолокационное поле, даже сплошное, не в состоянии уничтожить вражеский дрон, но способно заблаговременно обнаружить БЛА, опознать, привести в готовность огневые средства и выдать целеуказание с требуемой точностью на средства поражения БЛА.
С учетом кратного роста применяемых ВСУ дронов, а также ограничений по применению существующих ЗУР против них, необходимо быстро внедрять новые способы поражения БЛА более дешевыми средствами поражения (например, авиационными, которых в настоящее время достаточно много, дронами-камикадзе самолетного типа и др.).
И такая работа ведется. Так, за счет размещения новых средств автоматизации на аэродромах армейской авиации, которые в реальном времени подключаются к созданному РТВ ВКС «большому» радиолокационному полю, существенно повышается вклад армейской авиации по перехвату БЛА ВСУ.
Вклад ВВС можно было бы поднять еще выше за счет применения дооснащенных самолетов легкомоторной авиации (Яки, Цессны, Аны и т. д., уже успешно прошли апробацию по перехвату БЛА на полигонах МО РФ), однако это требует решения организационных вопросов: формирование авиа-БАРС с подчинением ВВС ВКС; доработка закона РФ о применении оружия в части разрешения применения вооружения доработанных гражданских самолетов вне зоны СВО; разграничение зон применения авиа-БАРС и штатных средств ПВО ВКС во избежание «дружественного огня».
Напомним, авиа-БАРС – это добровольческое формирование с задачей обороны столицы от БЛА, которое не входит в состав Минобороны России.
В настоящее время принято решение о выделении численности на формирование в ВКС новых полков противодействия БЛА, в состав которых будут входить и мобильные огневые группы (МОГ).
Однако вызывает большие сомнения целесообразность использования в таких формированиях в качестве средств обнаружения «малых» РЛС (которые в целом в ходе боевых действий показали себя с недостаточной эффективностью). Плюс ко всему эти РЛС китайского производства (то есть не поддерживается отечественный производитель), да еще с ограничением по дальности обнаружения 10 и 20 км (в зависимости от режима работы).
Сомнения вызывает и применение в качестве основных средств поражения БЛА в новых полках в основном стрелкового вооружения. Подразделения, оснащенные пулеметами, легко преодолеваются простым перелетом дрона с высоты 350 метров на высоту 1000 метров (и БЛА полетел далее вне всякой опасности и огневого воздействия).
Учитывая объективную востребованность средств противодействия БЛА, в настоящее время очень многими компаниями ведутся разработки и производятся БЛА-перехватчики с ручным (fpv) и автоматизированным управлением, позволяющие МОГ более эффективно перехватывать малоскоростные дроны ВСУ.
Но, как показала практика, для полноценной реализации возможности перехвата БЛА, необходимо наводить свой перехватчик на цель с требуемой для работы головки самонаведения точностью (порядка десятков метров на дальности до 10-20 км), а для этого необходимо оснащать подразделения борьбы с БЛА сравнительно дешевыми специализированными обзорно-стрельбовыми радиолокационная станция (функции обнаружения и наведения в одной РЛС), которые сейчас очень востребованы и серийно выпускаются отечественными оборонными предприятиями.
А интеграция данных от обзорно-стрельбовых РЛС в единую информационную сеть «большого» локационного поля позволит как нарастить радиолокационное поле, так и более точно и оперативно выводить МОГ в районы и точки перехвата дальнобойных дронов ВСУ.
В качестве вывода, наверное, можно сказать следующее: не стоит бросаться с разбега в омут так называемых «малых» РЛС, видя в нем единственно верное решение, а опираться в этом приоритетном для безопасности страны направлении работы на радиолокаторы с проверенными, понятными и обоснованными физическими принципами функционирования.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Биография автора:
Михаил Михайлович Ходаренок — военный обозреватель «Газеты.Ru», полковник в отставке.
Окончил Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище (1976),
Военную командную академию ПВО (1986).
Командир зенитного ракетного дивизиона С-75 (1980–1983).
Заместитель командира зенитного ракетного полка (1986–1988).
Старший офицер Главного штаба Войск ПВО (1988–1992).
Офицер главного оперативного управления Генерального штаба (1992–2000).
Выпускник Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил России (1998).
Обозреватель «Независимой газеты» (2000–2003), главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер» (2010–2015).
