Прокурор требует распустить присяжных по делу Квачкова
Одновременно в Московском областном суде продолжается судебный процесс над другими «подрывниками-националистами»: экс-полковником ГРУ Владимиром Квачковым и его друзьями-десантниками...
Судебный процесс над 47-летним мастером ГУП «Гормост» Михаилом Клевачевым и 48-летним частным предпринимателем Владимиром Власовым начался в сентябре 2006 года и проходил, по воспоминаниям участников процесса и самих присяжных, достаточно спокойно. Подсудимые отрицали свою вину по предъявленным обвинениям (терроризм, покушение на убийство двух и более лиц по мотивам национальной вражды, изготовление и перевозка взрывных устройств). Прокурор настаивал, что именно Власов — кандидат технических наук, химик по образованию — из химических реактивов собрал бомбу мощностью около 5 кг в тротиловом эквиваленте, которую Михаил Клевачев («используя навыки, полученные на войне в Сербии») и прикопал недалеко от железнодорожного полотна перегона Узуново – Богатищево в ночь на 12 июня 2005 года. Когда поезд № 382 из Грозного миновал полустанок, дежуривший на нем Владимир Власов сделал звонок на мобильный телефон Клевачева, сидящего в засаде «на кнопке». Фугас был подорван перед локомотивом. Кусок рельсов был вырван, после чего поезд сошел с рельсов и по инерции прокатился несколько десятков метров. От опрокидывания вагоны спасли придорожные столбы электропередачи. Несколько чеченцев получили незначительные травмы.
Свой вердикт коллегия присяжных Московского областного суда должна была вынести в четверг 30 ноября.
Перед тем как присяжные ушли в совещательную комнату, судья Татьяна Романова выступила перед ними с трехчасовым напутственным словом. Затем 12 основных и один запасной присяжный заседатель удалились в комнату, где в течение трех часов голосовали по каждому из 39 поставленных вопросов.
К 17.00 голосование было закончено. Старшина присяжных передала вопросный лист с ответами о виновности-невиновности подсудимых судье-председателю Татьяне Романовой. Та ушла с ним в собственную комнату, откуда вернулась, по словам многих участников процесса, «с пунцовым лицом».
Как позже стало известно журналистам, 9 из 12 присяжных проголосовали за то, что оба подсудимых невиновны, а двое, что в совершении преступлений виновен один лишь Михаил Клевачев. Только один присяжный проголосовал за виновность обоих подсудимых.
Что происходило за закрытыми дверями дальше, «Газете.Ru» рассказала бывшая присяжная №3. «После того как мы проголосовали за невиновность подсудимых, неожиданно забегала наша старшина коллегии, — рассказала собеседница. – Она начала зачем-то созваниваться с судьей. Затем судья Романова вышла к нам и сказала, что при ответе на некоторые вопросы мы допустили ошибки и предложила вернуться в совещательную комнату, чтобы там их исправить».
Присяжные не возражали – они вернулись в комнату и только там сообразили, что судья Романова так и не сказала им, в каких вопросах были допущены ошибки.
«Мы попросили нашего старшину сходить к судье и спросить – где именно она нашла ошибки. Однако старшина почему-то отказалась это делать», — сообщила экс-присяжная. В итоге присяжные по своему разумению поправили вопросный лист и вновь предложили ознакомиться с ним судье.
Председательствующая Татьяна Романова, на этот раз не вставая с места, быстро просмотрела лист и заявила, что ошибки на прежнем месте. После чего предложила перенести оглашение вердикта на следующий день. «Было сказано, что конвою необходимо вернуть подсудимых в следственный изолятор, поскольку на часах уже 19.00», — рассказал один из участников процесса. Одновременно за перенос оглашения вердикта высказалась старшина коллегии. «Ей кто-то позвонил на мобильный телефон (тайна совещательной комнаты строжайше запрещает всякую связь присяжных с внешним миром. — «Газета.Ru») и сказал, что только что у нее умерла в Одинцове тетя, — рассказала «Газете.Ru» присяжный заседатель №3. – Старшина нам заявила, что немедленно выезжает туда, прерывая заседание. Более того – и в пятницу она не сможет приехать в Московский областной суд».
Все это старшина коллегии присяжных заявила судье, сославшись на то, что семейные обстоятельства не позволят ей быть на вердикте.
«Таким образом, оправдательный вердикт присяжных был аннулирован, поскольку из процесса выбыл один из присяжных, — рассказал адвокат Владимира Власова Валерий Прилепский. – Поэтому в пятницу присяжным прежде всего предстояло избрать нового старшину. А недостающий присяжный был восполнен из запасных».
Уведомив присяжных заседателей, что завтра им надлежит быть в Московском областном суде строго к 9.30, судья Татьяна Романова опечатала конверт с заполненным вопросным листом. Также была опечатана совещательная комната, где этот конверт находился.
В пятницу утром присяжные съехались в суд, однако обнаружили, что двери зала №12, где проходил процесс, заперты и отпирать их никто не думает. Лишь через час стало ясно, что оглашение вердикта по какой-то причине перенесено в другой зал. Удивившись этому обстоятельству, присяжные вошли в совещательную комнату, где принялись избирать нового старшину.
А тем временем в судебном зале решался вопрос о существовании всей коллегии присяжных.
Дело в том, что государственный обвинитель Дмитрий Нагасов успел за пару утренних часов сделать для правосудия чрезвычайно много. Начиная с 9.00 он встал у крыльца Московского областного суда, откуда внимательно наблюдал за поведением присяжных, стекающихся к зданию. Так, он стал свидетелем того, как адвокат Михаила Клевачева Олег Панкратов, по словам прокурора, «при входе в Московский областной суд сделал рукой знак присяжной №12, а потом что-то сказал ей». Затем наблюдательный гособвинитель, стойко перенося моросящий дождь и порывы ветра, стал вглядываться в окна здания. И ему повезло: «Я стал свидетелем того, как адвокат потерпевшего встретил на лестнице присяжную №4 и разговаривал с ней». «Поскольку на двух присяжных было оказано давление со стороны адвокатов потерпевших и подсудимых, я прошу дать отвод присяжным №12 и №4», — сказал прокурор Нагасов судье Романовой.
Судья решила провести проверку слов прокурора. После того как присяжные представили суду нового старшину, их снова загнали в совещательную комнату. «А присяжных №4 и № 12 я попрошу задержаться», — сказала судья Романова.
Адвокат Олег Панкратов на очной ставке отрицал, что перед заседанием разговаривал с номером двенадцатым. «Мы столкнулись с женщиной у шлагбаума на входе в здание, и я просто пропустил ее вперед, показав рукой, что она может пройти», — оправдывался адвокат. «А я поднялся в зал и увидел, что присяжные сидят на лавках перед закрытой дверью, — сообщил в свою очередь адвокат потерпевшего, чеченец по национальности. – Они мне говорят: «Почему вы не здороваетесь? У нас в России принято здороваться, когда входишь». Я поздоровался, после чего спросил у одной из женщин – в каком зале все-таки будет заседание? Она ответила, что, видимо, все-таки в зале на втором этаже. После этого мы разошлись». Присяжная №4 подтвердила, что разговор был как раз об этом.
Судья Татьяна Романова размышляла недолго. Контакт адвоката Панкратова с №12 был признан допустимым. Что касается общения одного из участников процесса с присяжным №4, то его судья сочла «давлением на присяжного» и постановила отвести №4 из процесса.
«А поскольку количество присяжных меньше 12, а запасных присяжных больше нет — нет и кворума, исходя из чего я объявляю коллегию присяжных распущенной. Отбор нового состава присяжных состоится 26 декабря в 10.30».
«Можете идти домой», — сообщила судья присяжным, когда те вышли из совещательной комнаты. О том, почему коллегия была расформирована, судья объяснить не удосужилась. Подробности бывшие судьи узнавали у адвокатов.
Перестав быть присяжными, женщины дали волю эмоциям.
«В нашей стране суда присяжных нет!» — говорили они журналистам. «В следующий раз позовут быть присяжной – я не соглашусь». «Давление на нас если кто и оказывал, то это была сама судья. Однажды, когда мы стояли в кассе за зарплатой, Романова подошла и завела такой разговор. Дескать, государство платит вам большие деньги, так что не подведите меня. Вы не смотрите на них (подсудимых), как они сейчас выглядят. Они не те, за кого себя выдают». «Да! А еще на свой день рождения принесла нам два торта в совещательную комнату, — вспоминали отставные присяжные. – Зачем она это сделала? Нам эти торты совсем были не нужны».
В крайнем раздражении присяжные разъезжались по городам Московской области, откуда их сформировали в коллегию. «Я прошу вас выяснить, действительно ли у старшины умерла тетя, — обращалась к журналистам одна присяжная. – Потому что мы не верим ей. Мне кажется, что все было подстроено и наша старшина была в самом начале в сговоре с судьей».
