Оперативники 9-го «антикварного» отдела угрозыска Санкт-Петербурга ворвались в коммунальную квартиру на Каменноостровском проспекте около 8 утра в минувшую субботу, 5 августа. В квартире в это время находились завкафедрой Института бизнеса и права Санкт-Петербурга 54-летний Николай Завадский, подрабатывающий на полставки преподавателем истории в Госуниверситете физкультуры им. Лесгафта, а также сын хранительницы, 25-летний Николай Завадский-младший, проживавший в коммуналке вместе с женой.
Семье Завадских принадлежат в квартире две комнаты, третью комнату их соседи постоянно сдают. Как рассказала «Газете.Ru» нанятый государством адвокат Николая Завадского Людмила Михайлова, жили Завадские довольно бедно, часто занимали деньги у соседей, никакой роскоши в доме не было. «Ничего ценного они не нажили, единственное, что два года назад Николай Генрихович, муж Ларисы Завадской, взял ссуду и купил «Мерседес» десятилетней давности», — говорит адвокат.
По словам защитницы, оперативники, пришедшие в дом с обыском, задержали одновременно и мужа, и сына хранительницы.
«Задержание происходило довольно грубо, хотя затем допрашивал Николая Завадского следователь генеральной прокуратуры — он профессионально беседовал с моим клиентом, какого-либо давления на Завадского не было», — отметила адвокат Людмила Михайлова.
Одновременно с задержанием Завадских в Санкт-Петербурге был взят под стражу известный в городе антиквар Максим Шепель. На него следователям указали сотрудники московского антикварного магазина, куда в 2004 году Шепель продал похищенный из Эрмитажа потир.
Однако Николай Завадский-старший на допросе заявил, что никогда не был знаком с Шепелем.
«По его словам, впервые предложение сбывать из музея экспонаты он услышал совсем от другого человека — своего коллеги по институту Лесгафта, это было еще в середине 80-х, — рассказывает Людмила Михайлова. – Но тогда Завадский отказался от этой идеи, а через несколько лет предложение сбывать предметы он услышал уже от своей жены Ларисы».
По словам адвоката, хранительница предложила мужу простую схему: она сама выносила из музея предметы, а муж должен был их сбывать в городских ломбардах. Как сообщил Николай Завадский на допросах, он, стараясь не брать квитанций, продавал предметы в два петербургских ломбарда – на улице Ленина и Владимирском проспекте. «Но там знали его паспортные данные, знали его в лицо, и поэтому автоматически выписывали квитанции на его имя», — говорит адвокат. Во время обыска, по некоторым данным, в квартире Завадских было найдено около 70 квитанций.
Однако сам Завадский-старший утверждает, что с 1987 года он сбыл из Эрмитажа в общей сложности 53 предмета. Причем вырученные за них суммы были невелики – деньги шли на питание и одежду.
«Семья крутилась как могла, ни о каких грандиозных планах речи не шло, нужда заставила», — говорит адвокат со слов задержанного. Как утверждает сам Николай Завадский, среди похищенных его женой экспонатов были не представлявшие особой ценности предметы мелкой утвари – ложки, сахарницы. Иконы и церковные чаши Лариса Завадская не трогала, уверяет вдовец.
По словам защитников, начатая проверка фонда «Русская культура» в октябре 2005 года послужила причиной смерти 46-летней Ларисы Завадской именно потому, что тогда обнаружилась пропажа более ценных экспонатов, которые хранительница не трогала, чтобы не попасть под подозрения. «Однажды вечером она вернулась домой после работы и рассказала, что в музее идет проверка и не хватает многих ценных вещей, — передает слова своего подзащитного Людмила Михайлова. — Что и как пропало, она толком не объясняла. На следующий день она скончалась, медики сказали, что оторвался тромб».
Как теперь предполагает Завадский, предметы крал из музея кто-то еще, охотившийся за крупной наживой.
«Но теперь именно на Завадских могут повесить все пропажи — хотя возможно, это и не так», — говорит адвокат. Впрочем, по словам Михайловой, милиция и следствие уже проверяют ее версию. Не исключено, что оперативникам удастся через ломбарды найти других сбытчиков икон и потиров. (Ранее директор Эрмитажа Михаил Пиотровский заявлял, что всего доступ к хранилищам музея имели «три-четыре человека».)
Тем временем сыну хранительницы Николаю Завадскому-младшему обвинение пока не предъявлено. Накануне Смольнинский суд выдал санкцию на его арест на 10 суток. В течение этого времени вопрос об обвинении Завадского-младшего должен быть решен. Известно, что с 1998-го по 2004 год сын Ларисы Завадской работал в музее экспедитором. Как сообщают некоторые СМИ, он уволился из музея из-за многочисленных проблем с работой, и даже якобы в свое время он увлекался наркотиками.
Впрочем, Николай Завадский с самого момента задержания настаивает, что его сын не имеет к хищениям никакого отношения.
«Он все время говорит, что сын тут ни при чем. Якобы они с женой даже скрывали от Николая, откуда в семье появляются деньги: говорили, что это гонорары из института, где работал Завадский-старший, — рассказывает Людмила Михайлова. — После увольнения из музея сын устроился на хорошую работу и женился. Правда, жили они по-прежнему все вместе в коммуналке».
Что касается петербургского антиквара 38-летнего Максима Шепеля, то 7 августа Куйбышевский суд Петербурга вынес санкцию на его арест. Пока он проходит по делу в качестве соучастника. Однако задержанный заявляет о своей невиновности. Как говорит антиквар, потир он приобрел в Санкт-Петербурге, в ломбарде «Антик» на улице Ленина, 13, передал слова своего клиента «Газете.Ru» его адвокат Андрей Павлов (признан в РФ иностранным агентом). Затем Шепель продал этот потир в другой магазин — в Москве, получив за него $3 тыс. комиссионных. Позже экспонат попал в руки к одному из московских коллекционеров, который, узнав о краже в Эрмитаже, сдал предмет в Росохранкультуры 4 августа. Допрошенные в столице сотрудники антикварного магазина «Ортодокс-Антик» и указали на Шепеля. Как уверяет арестованный, когда он приобрел потир, в 2004 году, о кражах из музейной коллекции ничего не было известно. Шепель намеревался обжаловать решение о своем аресте. Однако, как стало известно «Газете.Ru», в изоляторе с ним случилось ЧП.
По данным защиты, во вторник 8 августа антиквар был госпитализирован из изолятора ИЗ 47/4 («Кресты») в больницу имени Гааза с тяжелейшей травмой глаза.
«Максим Шепель может потерять зрение на один глаз, травма тяжелейшая, как говорят врачи, — сообщил «Газете.Ru» адвокат Андрей Павлов. — Более того, он находится в реактивном состоянии и помещен в психиатрическое отделение, общаться я с ним пока не могу — врачи запрещают. По их словам, он пока не контактен».
Кто изувечил Шепеля — пока не известно.
Как сообщил Павлов, он готовит запрос в больницу с просьбой подтвердить факт травмы, после чего намерен добиваться расследования обстоятельств случившегося. Как отметил адвокат, в камере ИВС Шепель содержался вместе с другими подследственными.
Представители УФСИН и ГУВД Санкт-Петербурга пока никак не комментируют произошедшее. В свою очередь, в изоляторе «Кресты» «Газете.Ru»сообщили, что никто из содержащихся у них подследственных за минувшие сутки не был госпитализирован. Впрочем, изолятор «Кресты» 47/4 на улице академика Лебедева, где содержался Максим Шепель, находится отдельно от основного изолятора 47/1 на Арсенальной улице, поэтому о ЧП в другом ИВС администрация могла не знать.
