На вынесение приговора в Пресненский райсуд Москвы подсудимые Андрей Семигин и Иосиф Смерека пришли налегке, то есть без вещей, которые могли бы понадобиться в случае водворения в СИЗО. Поддержать бывшего начальника 83-го отделения милиции ОВД «Пресненский» (ныне старшего оперативника по особо важным делам ЦАО) Андрея Семигина пришли бывшие подчиненные: оперативные работники в ковбойских сапогах и даже сотрудники, находящиеся на суточном дежурстве и поэтому одетые в форменную одежду. В зале суда, пока журналисты по традиции отключали мобильные, милиционеры отключали рации. Бывшего оперативного дежурного отделения Смереку (теперь он инспектор отдела милиции), кроме адвоката, пришла поддержать лишь его жена.
Приговор подполковник Андрей Семигин слушал под софитами, одетый в строгий костюм и галстук. Капитан Смерека в старой кожаной куртке и джинсах стоял позади телекамер, мешаясь с другими милиционерами в штатском.
Даже его адвокат Валерий Глушенков стоял рядом с Семигиным.
Судья Татьяна Васюченко полтора часа читала показания свидетелей-милиционеров, которые в ночь на 18 сентября работали в злополучном 83-м отделении милиции. Показания были во многом схожи, и картина случившегося рисовалась следующая. Вечером 17 сентября сотрудники ППС обратили внимание на автомашину «Жигули», припаркованную на Спиридоньевской улице. В салоне находился человек, впоследствии оказавшийся бывшим офицером-подводником Александром Пуманэ, который явно нервничал (выражалось это в том, что он оглядывался). Милиционеры доставили подозрительного гражданина в отделение, туда же перегнали и машину. И при осмотре автомобиля там были найдены две мины МОН-50. На место были вызваны специалисты инженерно-саперного полка ГУВД Москвы, а затем и взрывотехники ФСБ.
Пока саперы разминировали «Жигули», милиционеры занимались Пуманэ.
Сначала доставленного (таков был официальный статус экс-подводника) лично допросил начальник отделения Андрей Семигин. Пуманэ сказал ему, что перегонял машину по просьбе некоего кавказца, которого он встретил на Багратионовской улице. Александр Пуманэ сказал, что в Богословском переулке и районе ВДНХ находятся еще две машины, возможно, также заминированные.
Услышав об этом, подполковник Семигин немедленно передал информацию в другие подразделения, а сам лично занялся эвакуацией жильцов ближайших домов — поэтому из отделения ему пришлось уехать. Пуманэ был передан для допроса молодому дознавателю Ивану Петрову.
Задержание человека, сидевшего за рулем заминированной машины, вызвало переполох в правоохранительных органах столицы: это произошло через несколько дней после теракта на Рижской.
И к двум часа ночи в 83-е ОВД прибыли около 150 человек – в основном сотрудники ФСБ и УБОПа. Милиционеры впоследствии вспоминали, что видели у себя также некоего «генерала из МВД» — правда, назвать его не смогли. Зато прозвучало имя начальника столичного УБОПа Вячеслава Баранова, который, по всей видимости, руководил стихийным штабом. Прибыли в отделение и участники расследования теракта на Рижской, в том числе замначальника 5-й ОРЧ УБОП ГУВД Москвы Вячеслав Душенко.
Сотрудники УБОП отстранили от допроса неопытного дознавателя Ивана Петрова, сказав ему: «Твои функции исчерпаны». Правда, чуть позже Петров вспомнил, что не взял у Пуманэ подпись под показаниями.
Но найти задержанного в отделении он уже не смог: Пуманэ уже увели в подвал, где находилась раздевалка сотрудников ППС.
Что там происходило, как вытекало из приговора, до сих пор точно не известно, поскольку никто из сотрудников УБОП или ФСБ так и не признался, что был в подвале. Известно лишь, что вскоре к дежурному Смереке подошли майор Душенко и еще один оперативник — и попросили одолжить им резиновую палку (на первых допросах Смерека сказал, что устный приказ выдать убоповцам дубинку отдал ему Семигин, однако впоследствии от них отказался).
Смерека выдал из сейфа РП-73. Неизвестный убоповец вернул палку около 4.00.
А около 7.00 Смереке сказали, что Пуманэ «плохо с сердцем» — и допрошенного вынесли на носилках через черный ход.
Врачи «скорой помощи» (они дежурили рядом, пока саперы разминировали автомобиль) доставили Пуманэ в институт Склифосовского, где он скончался в 8.30.
Впоследствии, опираясь на данные судмедэкспертизы, следователи заключили, что в раздевалке Пуманэ положили на пол лицом вниз, оставив руки в наручниках заведенными назад.
Резиновой палкой, которую выдал Смерека, подводника били по рукам, по крестцу, по ягодицам, бедрам, голени и подошвам стоп — что вызвало обильную внутреннюю кровопотерю, от которой и умер «террорист».
Тогда майору Вячеславу Душенко заочно предъявили обвинение по ч. 3 cт. 286 (пpeвышeниe дoлжнocтныx пoлнoмoчий) и ч. 4 cт. 111 (пpичинeниe тяжкoгo вpeдa здopoвью, пoвлeкшeе cмepть) УK PФ. А Семигина и Смереку привлекли к ответственности за преступную халатность, повлекшую смерть человека (ст. 293 ч. 2 УК РФ). Семигин «самоустранился от выполнения должностных обязанностей» и допустил к руководству посторонних лиц. А капитан Смерека, вопреки служебным инструкциям, «пользуясь бесконтрольностью», выдал неизвестному человеку спецсредство, было сказано в приговоре.
Тут судья Татьяна Васюченко наконец закончила приводить свидетельские показания и перешла к резолютивной части.
Ее подсудимые слушали с темными лицами, поскольку еще с первых абзацев поняли, что приговор обвинительный. Подполковник Андрей Семигин по решению суда получил два года условно с испытательным сроком в четыре года без лишения права работать в органах внутренних дел. Капитан Иосиф Смерека был приговорен к двум годам в колонии-поселении с трехлетним поражением в правах.
Супруга Семигина – старший лейтенант милиции, которая весь приговор плакала от горя, заплакала от радости. Назвав кого-то «козлами», капитан Смерека передал своей жене ключи от машины, вынул из бумажника кредитную карточку. Конвойные милиционеры стали надевать на него наручники. «Не трогайте его! – кинулась к ним супруга. – Он ничего не сделал! Он никого не убил!». Сержант грубо оттолкнул женщину, и она упала на скамейку.
«Смотри, сержант, попадешь в такую же ситуацию», — процедил сквозь зубы осужденный капитан.
«Успокойте ее!» — крикнул хмурым коллегам уже в дверях Смерека и пропал.
Подполковник Семигин вышел к журналистам с дрожащими губами. «Буду увольняться (из органов правопорядка), — сказал он. — Я считаю, что работал честно и добросовестно. Но в такой ситуации дальше уже работать невозможно. Если государство обвиняет тех, кто спасает это государство, тогда, извините, государство должно работать само».
Защитник Иосифа Смереки Валерий Глушенков назвал приговор «политизированным», поскольку «общественности столицы нужно показать, что меры приняты».
Настоящим виновником смерти Пуманэ, кроме Вячеслава Душенко, адвокат назвал дознавателя Петрова, который, по словам адвоката, «сейчас на свободе, и в отношении него вообще никаких мер не принимается».
«У нас есть УПК, есть УК, где написано, что следователь-дознаватель — лицо процессуально самостоятельное, и если он без всяких на то оснований передал своего подследственного другим лицам, в результате чего произошло несчастье, то он и должен отвечать, — говорил Глушенков. — Суд признал, что в журнале есть подпись Петрова в получении доставленного. Если он расписался и получил его, то будь добр отвечай».
Адвокаты осужденных заявили, что будут обжаловать приговор.
